Молот. Начало пути - Дамиров Рафаэль - Страница 15
- Предыдущая
- 15/16
- Следующая
Меня приковали к стене толстенной длинной цепью.
– Оковы хоть снимите, куда я из такой могилы денусь? – усмехнулся я.
– Нельзя, вы узник первого ранга, эта категория всегда должна находиться в кандалах, прикрепленных к стене, – ответил капитан.
– Боишься, что сбегу?
– Из королевской темницы еще никто не сбегал. Это меры безопасности, чтобы заключенный не причинил вреда стражникам, когда они будут его кормить.
– Тогда мне, пожалуйста, жареную курицу с тушеным картофелем и кувшин пива на завтрак.
– Завтрак был на рассвете.
– Ну тогда на обед.
– Следующая кормежка только завтра утром…
– И долго мне здесь сидеть?
– У вас пожизненный срок…
– Что?! – я дёрнул цепь, пытаясь вырвать ее из стены.
Капитан отшатнулся в сторону, а гвардейцы ощетинились мечами. Я почувствовал, как темная кровь наполняет жилы моего существо… Вены вздулись, а мышцы затвердели в камень. Звериная сила наполнила все тело. Я рванул кандалы еще и еще, но закаленная сталь выдержала. Гвардейцы выскочили из камеры, а тяжелая дверь с грохотом отрезала меня от внешнего мира.
Я сел на ворох соломы, теребя цепь. Лучик полуденного солнца, протиснувшись сквозь окошко, скользнул по моей давно небритой щеке.
Да-а… Вот и королева… А еще приличной показалась… Как много девушек хороших мечтают в тайне о плохом.
Всякое бывало со мной, многое я терял в жизни. У человека можно отнять все, даже свободу, но только не у меня. Для меня это равносильно смерти, а может и хуже. Жизнь без свободы превращается в пустое одинокое и никчемное существование. Но ничего… Чужого нам не надо, но свое мы возьмем, чье бы оно ни было…
Дверь открылась только на следующий день на рассвете. Я сидел в дальнем углу, когда пузатый стражник поставил на пол посреди комнаты крынку с водой и швырнул краюху черного хлеба на грязный пол. М-да… буду есть с пола, как крыса… Ну что же, как говорится: «Если запить шпроты молоком, то клубнику можно уже и не мыть». Кусок хлеба – совсем небогатый рацион на целый день.
Охранник уже собирался уйти, когда я одним прыжком очутился возле него, подмяв под себя жирное тельце. Я сдернул с его пояса короткий меч и приставил острие к горлу стражника, вдавив кожу.
– Освободи меня от цепей, – процедил я.
– Умоляю! Господин! Я не могу! Ключи у ключника… а он никогда не заходит в камеры! – запричитал стражник, покрывшись испариной.
– Зови ключника!
– Он не придет, господин!
– Тогда я тебя убью! – я надавил на меч, прорезав кожу на шее пленника.
– Если я закричу, то придет старший стражник с подкреплением. Они вас не освободят! Скорее меня убьют, только бы вас остановить… Не убивайте, господин!.. У меня жена и дети! Меня и так накажут за то, что позволил захватить себя и меч… Никто не будет спасать мою жизнь. Мы сами здесь как узники…
Я отшвырнул меч в сторону и отпустил толстяка.
– Спасибо, господин, – бледность на его лице сменилась пунцом.
Трясущимися руками он подобрал меч и выскочил из камеры.
– В следующий раз хлеб на пол не швыряй, кинешь мне в руки! – прикрикнул я вдогонку.
Я уселся на подстилку из соломы и, откусив черствый хлеб, скривился от его кислого вкуса. Но силы поддерживать надо, и я проглотил кусок.
Отступать некуда, наступать – не вариант, оставаться на месте – безвыходная медленная смерть от истощения. Получается, выхода нет?.. Должен быть… Если у вас и десятый блин комом, к хренам эти блины – катайте комочки!
Я вспомнил наставления из разведшколы по тактике поведения в плену. Основное правило – не впадать в отчаяние и усыпить бдительность врага для нанесения ему неожиданного удара при побеге. В отчаяние я в принципе не умею впадать, а усыплять бдительность тут некому… Стражник, приносящий хлеб, сам расходный материал. Значит… Нужно придумать, как выйти на контакт с кем-то еще, а лучше с королевой…
Скрежет ключа в замке прервал мои размышления. Дверь приоткрылась, и я вскочил на ноги, всматриваясь в полумрак. Фигура в черном плаще с накинутым капюшоном скользнула в камеру. Фигура скинула капюшон… Это была Королева!
– Что же ты, любимая, избранника своего в темницу заточила? – ухмыльнулся я. – Проходи, присесть не предлагаю… Пол твердый…
– Прости, Молот, но я должна была это сделать…
– Кому должна? Ты королева, тебе все должны…
– Городская гадалка рассказала, что ей явилось видение, в котором ты сидишь на троне в верховном замке королевства, а руки у тебя в королевской крови…
– В твоем замке?
– Не знаю… согласно пророчеству, ты убьешь правителя и сядешь на трон. В наших краях только два королевства, за Долиной Теней нет государств, там территория диких кочевников и варваров. Значит, согласно пророчеству, ты убьешь меня или моего брата – короля Солта…
– А соблазнила ты меня, чтобы напоследок подсластить арестантскую жизнь? Или тоже гадалка посоветовала?
Тэпия опустила голову, ее большие серые глаза подрагивали.
– Ты серьезно, и это тебе предначертано?!
– Много лет назад гадалка предсказала мне скорую смерть. Я не знаю, от чего… Может от болезни, а может от рук врагов. Провидица не смогла этого разглядеть… Пророчество гласит, чтобы спасти себя от смерти, я должна возлечь с чужеземным воином, одержимым тьмой, и прибывшим из другого мира… Долго я ждала тебя…
– Из-за полоумной старухи ты будешь спать с первым встречным и заточать людей на пожизненное заключение? Если я опасен для тебя и твоего брата, почему ты меня не убила?
– Такова моя воля…
– Тогда распорядись, чтобы мне кормежку нормальную обеспечили, а не хлеб с водой, ведь все-таки я твой бывший…
– Зачем ты здесь, Молот?
– Сам не знаю… Чтобы найти себя…
Глава 8
Вереница однообразных дней тянулась нескончаемой нитью. Одно радует, что после визита королевы кормить меня стали два раза в день, и не черным хлебом, а кашей и мясом. Целыми днями я бродил по камере, гремя цепями, словно хищник в клетке. Иногда отжимался и приседал, чтобы разогнать кровь и совсем не закиснуть.
Тюремщик, которого я пощадил, стал ко мне привыкать и уже не боялся. Он единственный, кого я видел из живых существ, если не считать голубей, прилетавших иногда поворковать на узкое окно моей камеры.
Скука и тоска угнетали, и я каждый раз радовался как щенок, когда толстяк заходил в камеру, хотя виду старался не подавать.
Самое главное в одиночке – это сохранить ясность ума. Я вспомнил курс специальной психологии, который нам вдалбливали в академии: человек – существо социальное, если лишить его контактов и сенсорной стимуляции, неизбежен депрессивный психоз, галлюцинации, а там и недолго с катушек съехать. Единственный выход – это чем-то себя занять. Немало примеров, когда зеки, отбывающие в одиночках, сходили с ума. Недаром правозащитники бьются с одиночным заключением, считая его пыточным методом изоляции. Но я не зек… Зеки на пожизненном уже изначально, по большей части, с отклонениями, а в мою подготовку государство вложило немало сил и средств.
Я начал тренироваться два раза в день, кроме приседаний и отжиманий включил в тренировки «бой с тенью» и удары руками по каменной стене, разбивая в кровь кулаки. На регенерацию костяшек уходило меньше минуты, после чего я вновь мог молотить стену. Поначалу цепи мешали, тянули руки вниз, сковывая удары, но потом я перестал их замечать.
Единственный минус тренировок – это повышение аппетита. Постоянно хотелось жрать! Толстяк-тюремщик, которого, как оказалось, звали Леар, тайком доставлял мне лишние порции арестантского пайка, остававшиеся не востребованными другими заключенными. Почему некоторые заключенные отказывались от пищи, я не спрашивал, не хотел знать…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
- Предыдущая
- 15/16
- Следующая