Выбери любимый жанр

Монтана. Уровни. Начало - Мелан Вероника - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

– Тах, Тах… – Пришлось зажать ухо, чтобы лучше слышать. На той стороне людской гомон. – Ты меня слышишь?

«Слышу», – ответили ей. А следом: «Да, переночевать у меня можно. Только я сейчас на рэйсе, который на Юго-Западном, ты приезжай… Тут шумно. Или ключи заберёшь, или со мной потусишь…»

Тусить Анжела не собиралась. Ключи забрать – да.

*****

Хорошая новость – ночевать ей есть где. Плохая – вся компания, с которой Таха болела на «рэйсе» – местной разновидности гонок на время, – перебралась кутить в хату. А хата двухкомнатная. В большой комнате собрали стол, накрыли его, включили большие колонки. Нарезали салаты, расставили стулья, вскрыли бутылки с водкой, пивом, вином, шампанским – разнообразие Лику удивило. И народа набилось, как на поминки, – у длинного стола сидели и на углах, и с торца. Ржали над тупыми шутками, обсуждали водителей гонки, машины, галдели чужим адреналином, до сих пор, как ей чудилось, пахли газовым выхлопом. Парней человек шесть, остальные девчонки.

У Анжелы ныли виски. Ей бы завалиться спать, ей бы тишину, а не вот это всё. Почему толпа не утекла в клуб, туда, где музыка, где правильный вайбы, почему обосновалась «по-бабкински» за крытым скатертью столом с салатами, ведь на дворе уже давно не девяностые и даже не начало двухтысячных. Теперь молодняк не тусит дома, теперь в моде неоновые заведения, кальяны, мягкие диваны и полумрак. Но Тахе нравилось именно так. Она, Танюха Заворотская, душа сердобольная, поможет, на улице не оставит. Но и кислых морд не любит; Лика как могла делала вид, что тусняк ей интересен. Где-то кивала, где-то вымучивала улыбку; ковыряла салат.

Наверное, вечер бы не удался совершенно, если бы ни присутствие одного типа за столом – парня в чёрной футболке. Он отличался от остальных. Взглядом, за который Анжела иногда цеплялась как бабочка крылом за колючую проволоку, взглядом ровным, умным, но совершенно непонятным. И парень этот не шутил, не общался с остальными, смотрел или на отбивную, которую резал вилкой и ножом, а после жевал. Или на Анжелу.

– Кто это? – не удержалась, спросила Лика хозяйку квартиры, подловила в ванной, когда сама отправилась в уборную. – В чёрном.

– А, этот красавчик? – Таха пахла спиртным как портовый разнорабочий. – А это тот, кто выиграл сегодня гонку, представляешь? Не знаю, как зовут, но водит, как бог. Грех было не позвать. Все девки по нему сохнут…

– И ты?

– И я.

Подруга из ванной завернула прямиком в туалет. Кажется, её тошнило.

Анжела смотрела на незнакомца из коридора, из укрытия, издалека, и всё никак не могла идентифицировать то, что чувствовала при взгляде на лицо с правильными чертами, на литые мышцы под майкой. Андрюха – Дрон, Рома Чердаченко, Елисей, встретившийся ей сегодня впервые – все они ощущалась размытыми. Изнутри. Размазанными, неплотными, несформированными. Их будто двоило и мутило течение реки жизни; так размывают глиняно-песочный пласт подводное течение. Парень в чёрном в противовес казался плотным, очень цельным. Уже сформированным, очень определённым. Эти слова казались странными ей самой, но иначе описать никак. Человека с цепкими глазами не «двоило» и не размывало, у него имелся стержень, недоступный для остальных.

Наверное, она слишком устала, раз начала думать неясными ей самой терминами, наверное, нужно забраться на кровать, забросанную чужими вещами, уткнуться в норе как крот, попробовать уснуть. Дебильный день всё-таки, следующий, возможно, будет таким же. Сделалось прогоркло.

Но сначала на площадку покурить.

Следовало найти отель – вот о чём она думала, щёлкая дешёвой зажигалкой. Не мучить себя ожиданием конца вечеринки, не слушать басы, сотрясающие стены, не ждать, пока возмущённая соседка позвонит в полицию, пожалуется на шум и толпу разгонят. Надо просто одеться, выйти на улицу, достать телефон, вызвать приложение «Карты»…

Молчаливый подъезд, тёмные пролеты. Единственная работающая лампочка находилась двумя этажами ниже. Лика собиралась курить в одиночестве – хоть какое-то успокоение. Но две затяжки спустя кто-то толкнул сначала внутреннюю дверь квартиры – музыка сделалась громче и приглушилась вновь, – затем внешнюю.

И она узнала его за те пару секунд, на которые высветился абрис его фигуры, – незнакомца в чёрной майке. Она ещё за столом думала о том, что на нём темная футболка, как и на ней. На них обоих серые джинсы, ремни с массивной пряжкой. Будто они игроки из одной команды. Только он «мужская часть сборной» ростом выше метра восьмидесяти, а она «женская», более миниатюрная, ростом в один семьдесят два. Чтобы их объединить, не хватало только нашивок на рукавах.

Она стояла, прислонившись поясницей к перилам, он опёрся спиной на стену. Прикурил. И вновь на мгновение высветилось его лицо, его правильные черты.

«Он в её вкусе? Не в её?»

Что-то не позволяло его оценивать с точки зрения одной лишь внешности, смущала и напрягала внутренняя составляющая. Казалось, та самая бронебойная цельность, которую она ощущала в комнате, теперь затопила тьму подъезда, замерла на площадке вместе с ним.

И тишина. Они курили молча. Это нервировало и в то же время радовало. Двум никогда не встречавшимся ранее людям вовсе не обязательно говорить, как полагают многие. Вежливость – пшик, придумка общества.

Лика вновь ковырялась в странном чувстве – рядом с безымянным типом она чувствовала себя младше. Неувереннее.

Ещё несколько затяжек, после бычок в пол – она унесёт его, потушенный, с собой, выкинет на кухне в мусорку, чтобы не сорить, – и пусть длится тишина.

Но тишина не продлилась.

– Тебе скучно здесь.

Его голос был «бархатным». Спокойным, как она и представляла, звучал не высоко и не слишком низко. «Как раз» – если бы её спросили о предпочтениях в мужских голосах. Но смысл, скрывающийся за утверждением-вопросом, показался ей неожиданно глубинным. Скучно «здесь», на Земле. В этой жизни. И она встрепенулась – он не мог знать… Просто случайно попал в цель, просто она трактовала слова по-своему. Он, конечно же, о вечеринке.

– Тебе тоже.

Мрак скрыл его улыбку, но Анжела почувствовала её. Улыбку-награду, мол, рад, что ты заметила.

– Я Дэн.

Ей не нужно было его имя, не нужно было продолжение знакомства. Красивых парней в мире много, сейчас ей попросту не до них, жизнь и без того в дерьме. Настроение чахлое, как движок без бензина. Сплошная мозговая усталость.

Сказать в ответ своё имя? Лика? Он не друг… Анжела? Слишком официально. Обойдётся.

– Дэн – это производное от Дениса?

– Считай, что так.

Бесили такие ответы. Ни о чём.

– Ты из тех парней, которые никогда не отвечают прямо? Типа, как агент спецслужб, весь из себя обтекаемый и загадочный?

На неё смотрели пристально. С каких пор она начала чувствовать порами кожи?

– Я просто человек.

Никакой задиристости в ответе. Ни игривости, ни стали, ни попытки заинтриговать.

– Чем занимаешься, человек? – раз уж разговорились, нужно продолжать.

– Разными вещами. – «Ну да, как она могла усомниться. Если уж начал загадками, продолжит тоже». – Выигрываю гонки в том числе.

– Молодец.

Это «молодец» должно позволить ощутить ему её болт, положенный на беседу. При затяжках высвечивались его красивые губы, кончик носа, совсем немного глаза.

– Помогаю людям, попавшим в сложные ситуации.

Психолог? Не похож.

– Мне не нужна помощь.

Нужно было затушить сигарету и уйти.

– Нужна. – И опять слово, как чистое знание. Как будто этот самый Дэн совершенно точно знал, о чём ведёт речь, как будто никогда не ошибается, не бьёт мимо. – Ты стоишь на развилке, Анжела.

Она совершенно точно не говорила ему своего имени. Может, кто-то из знакомых? Ведь она спрашивала о нём, почему бы ему не спросить о ней.

Стоит, да. Вдруг сгустилось странное чувство, что он знает о ней больше, что понимает её боль, что ему не всё равно. И стряхнуть его не получалось; настигло ощущение, что она младше, слабее, что пришел тот, кто может защитить. Лика попыталась взбрыкнуть мысленно и удивилась, когда не смогла.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы