Выбери любимый жанр

Тайна Замка грифов - Фарр Каролина - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

– Возможно, я увижу его, когда буду возвращаться обратно, – вздохнула я, вглядываясь в темноту.

– Возможно, – ответил шофер и издал странный смешок. – Но розы не цветут вечно, мадемуазель.

Я опустила оконное стекло и вдохнула аромат ночного воздуха. Альбер был прав: розовые кусты выглядели великолепно даже в тусклом рассеянном свете фонарей. В парке Со и садах возле домов в предместьях Этампа, мимо которых мы сейчас проезжали, тоже буйствовали розы.

За Этампом вокруг нас вновь сгустилась мгла. Вскоре мы въехали в Фонтенбло. Надпись рядом с автострадой гласила: "Дорогу могут пересечь олени и кабаны". Но мы не увидели ни одного обитателя леса.

Мотор заурчал мощнее и монотоннее. Свежий ветерок врывался в открытое окно. Этамп остался позади, и я вновь откинулась на спинку сиденья, пытаясь перевести расстояние от Парижа до замка из километров в мили. Получилось три с половиной сотни миль!

– Альбер, мы действительно доберемся за ночь до замка?

– Ну конечно, мадемуазель. Как раз к завтраку. От Парижа всего восемь часов езды. Мы выехали в девять, так что будем в замке около пяти утра. Мы должны успеть к этому времени – Габриель приготовит для нас завтрак, и если мы опоздаем и позволим ему испортиться, она будет вне себя от гнева.

Он сказал это так серьезно, что я рассмеялась:

– Кто такая эта Габриель?

– Мадам Бреман, экономка хозяина. Вы ее не знаете?

– Я вообще мало что знаю о домочадцах дяди, Альбер. Его письма всегда были слишком короткими. Расскажите мне о замке и его обитателях.

– Об этом не мне говорить, – проворчал он. – Вам лучше поспать, если сможете. Здесь больше нет достопримечательностей.

– Нет городов?

– Орлеан. Он не очень большой и не особенно живописный. Потом мы пересечем долину Луары. После этого смотреть будет не на что, пока не достигнем Массива, но в темноте все равно ничего нельзя разглядеть. Так что будет гораздо лучше, если вы поспите.

– Ах да, Центральный массив, – откликнулась я. – Я слышала, что его горный пейзаж просто великолепен.

– Кто вам это сказал?

– Мой дедушка. Дядя месье Жерара.

– Мнения людей о Массиве довольно спорны. Вы достаточно насмотритесь на него с башни замка, который находится южнее Орийяка.

– А Шатеньере? Правду говорят, что это безлюдный, унылый край?

– Это опять-таки спорный вопрос. Земли Шатеньере когда-то были тучными и изобильными, но поселенцы расточили их богатство и потом покинули эти места. Теперь там только пихты, буки, дрок да папоротники. Да, сейчас Шатеньере можно назвать безлюдным. За исключением поместья Жераров. Там еще живут люди, но в округе больше нет ни одной деревни. В этой местности много известняковых пещер, которые глубоко уходят под землю, источают вредные испарения и тем самым истощают почву. За две сотни лет людям мало что удалось изменить, мадемуазель. Вот что такое Шатеньере. А теперь поспите. Так вам сказал бы и ваш дядя.

Я задала еще какой-то вопрос, но он притворился, что не слышит. Машина мчалась сквозь темноту, и лишь свет автомобильных фар выхватывал из мрака дорогу впереди и густой лес по обе стороны от нее.

На часах было одиннадцать. В отдалении показались огни, должно быть, Орлеана. Зрелище не особенно впечатляло, и я, зевнув, нашла подушку с пледом, сбросила туфли и свернулась калачиком на сиденье. Лежать было мягко и удобно, и только сейчас я поняла, как утомил меня дневной поход по магазинам. Тихое урчание мотора и шелест ветра в открытом окне успокаивали. Широкие плечи Альбера слегка двигались передо мной, когда он поворачивал руль. Он ехал очень быстро, но я любила скорость и уже утратила страх перед шофером. Альбер действительно был хорошим водителем. К тому же, казалось, он очень предан моему дяде... Вскоре мои глаза закрылись.

Меня разбудил скрежет металла. Я вздрогнула и открыла глаза. Машина стояла, мотор молчал. Я села и с необъяснимой паникой уставилась перед собой. Мы стояли у бензоколонки, и человек с всклокоченными волосами сонно сражался с насосом. Альбера нигде не было видно, но вскоре он появился из небольшого кафе, примыкавшего к бензоколонке, над которым висела одинокая лампа.

Альбер одной рукой открыл дверцу машины, искусно удерживая на огромной ладони поднос: – Мадемуазель проснулась?

Я зевнула и поправила плед, прикрывая ноги, которые, по-видимому, привлекли его внимание.

– Только что. Где мы, Альбер?

– Рядом с Лиможем, мадемуазель. Я принес вам кофе. Он свежий, лучше, чем в термосе. Если мадемуазель мне позволит... – Он наклонился и нажал на кнопку панели. Дверца откинулась, и на этот столик Альбер поставил чашку. Кофе пах восхитительно. – Немного бренди, мадемуазель? Это очень хороший бренди.

– Только чуть-чуть, спасибо.

Альбер открыл пластиковый контейнер, показывая мне холодного цыпленка, свежий салат-латук и красные помидоры.

– Если мадемуазель отведает цыпленка, это доставит удовольствие Габриель. Хотя здесь в кафе готовят отличный омлет, и хозяйка быстро состряпает порцию для вас, если этот завтрак вам по вкусу.

– Я предпочитаю цыпленка Габриель. Спасибо, Альбер.

– Хорошо, – сказал он, и его толстые губы растянулись в подобие улыбки.

– Мы уже в горах? – спросила я, почувствовав на своем лице прохладное дуновение ветерка через открытую дверцу.

– В предгорьях. Но скоро вы увидите Массив. Река рядом с нами – Шаранта. Здание впереди – тюрьма. Многие маки были здесь заключенными во время войны. В этих местах делают прекрасный фарфор. Здесь, у Лиможа, огромные залежи редкой глины каолин. Подобной ей нет нигде в западном мире, только в Китае.

Я кивнула и бросила взгляд на часы:

– Мы можем провести некоторое время в Лиможе?

– Нет. Я обещал месье Жерару вернуться в замок к пяти. Если мадемуазель хочет немного размять ноги, в кафе есть комната отдыха.

Я кивнула и вышла из машины. Ночной воздух имел особый привкус. На фоне черного неба тюрьма казалась огромной. Одинокая лампа освещала стальные решетчатые створки ворот в массивной каменной стене. Я невольно поежилась. Альбер, вероятно, был одним из маки, героев Сопротивления. Может быть, именно здесь его так изуродовали?

Когда я вернулась, Альбер ждал у машины. Служитель бензоколонки отправился досыпать в свою кровать.

– Альбер, вы не поможете мне с цыпленком?

Его губы вновь скривились – это означало улыбку.

– Я уже поел, мадемуазель, когда хозяйка готовила вам кофе. Небо чистое, и взошла полная луна, так что после Лиможа вы сможете увидеть Массив, когда мы поедем в сторону Пюи-де-Дом и Мон-Дор. В Тюли мы повернем на юг к Орийяку и Шаранте. Дальше дорога будет ровной и свободной, мы сможем ехать быстрее.

Я кивнула:

– Тогда я поем в пути.

Через город Лимож Альбер ехал осторожно, и мне нечего было беспокоиться, что я пролью кофе, оказавшийся отличным на вкус. Цыпленок тоже был приготовлен на славу. Я все-таки настояла, чтобы Альбер тоже поел. Он жевал с аппетитом, продолжая править одной рукой и осторожно бросая кости в окно. Я закурила сигарету, вновь накинув на себя плед.

На юго-востоке над пиком горы поднималась полная луна, и я смогла разглядеть жерло потухшего вулкана, ясно вырисовывавшееся на фоне неба. Я улыбнулась, вспомнив яркие описания пейзажей Оверни, данные моим дедом.

Массив был вулканическим, и здесь находилось много пиков, подобных тому, который только что показала мне луна. Дед часто рассказывал об известняках Шатеньере, но никогда не считал эту местность заброшенной. Она была для него сказочно прекрасной. Пристально глядя вперед, я размышляла, не относились ли мой дед и его брат Жан-Поль к тем фермерам, которые истощили плодородные почвы, как сказал Альбер.

Вскоре Лимож остался позади, и шофер молча ссутулился за рулем, полностью сосредоточившись на дороге. Машина то карабкалась на склон, то катила вниз. Сейчас она стремительно летела к очередной вершине, и поток встречного воздуха свидетельствовал о большой скорости. Шины жалобно взвизгнули на повороте, и мы вновь устремились вниз. Я выпрямилась и наклонилась вперед, чтобы посмотреть на спидометр. От того, что я на нем увидела, закружилась голова, и я судорожно вцепилась в сиденье. Желтая стрелка на табло высвечивала цифру "120". Вспомнив, что спидометр показывает скорость в километрах, а не в милях, я немного успокоилась. Но семьдесят пять миль в час – это тоже довольно быстро.

3
Перейти на страницу:
Мир литературы