Выбери любимый жанр

Чистый грех - Джонсон Сьюзен - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

— Спасибо, замечательно, — ответил Адам. Судя по искренней открытости улыбки молодого человека, пересуды общества по поводу бегства его супруги никак не портили ему настроение. — Вы впервые в Монтане?

— Да, — ответила уже взявшая себя в руки Флора. Казалось, Адам не осознавал, какое сильное впечатление производит на женщин его красота. — Монтана напоминает мне степную Маньчжурию. Простор, много неба, величавая рамка далеких гор.

Пока она говорила, Адам глазом знатока спокойно оценивал дочь лорда Халдейна. Недурна, воистину недурна. Копна золотисто-каштановых волос, темные, магнетически притягивающие громадные глаза, смугловатая нежная чистая кожа — похоже, девушка привыкла проводить много времени на открытом воздухе. Всем было известно, что лорд Халдейн на протяжении последних месяцев не раз посещал лагеря абсароков, местных индейцев, и подолгу там жил, и Адам краем уха слышал, что прежде в большинстве подобного рода путешествий дочь сопровождала отца.

— Очень верное сравнение, — сказал Адам. — К тому же, как и в азиатских степях, у нас здесь тоже лошадиный край. Случалось ли вам быть на берегу Байкала?

— А вы там бывали? — с живым интересом осведомилась Флора. Неожиданный поворот разговора покончил с ее досадной скованностью.

— Много лет назад.

— Когда именно?

Он на мгновение-другое задумался.

— Сразу после окончания университета — выходит, в 1859 году.

— О нет!

— Как? Вы тоже были там в пятьдесят девятом? А точнее? — Его несколько заинтриговало волнение, которое легко прочитывалось в ее глазах.

— В июне.

— Наш лагерь был на западном берегу, возле Крестовки. Только не говорите, что вы были как раз в этом поселке — и мы разминулись!

— Мы с отцом находились в нескольких милях от вас — в Листвянке.

Молодые люди улыбнулись друг другу как старые друзья, которые встретились после долгой разлуки.

— Немного шампанского? — спросил Адам, беря два высоких бокала с подноса степенно плывущего мимо лакея. — Давайте присядем… И что же вам в Листвянке пришлось по сердцу? Церковь? Или графиня Армешева? Или тамошние низкорослые лошадки?

Говоря о церкви, они сошлись на том, что это истинная жемчужина российской провинциальной архитектуры. Что до графини Армешевой, то увлеченная искусством миловидная россиянка пришлась больше по вкусу молоденькому и уязвимому для женских чар путешественнику, чем семнадцатилетней путешественнице, главной страстью которой на тот момент были лошади. Адаму вспомнился тонкий стан графини, а Флоре — необычная стать азиатских скакунов. Поскольку было бы неловко вдаваться в подробное обсуждение первого предмета, то у них завязалось долгое обсуждение второго. Из дальней-шего разговора выяснилось, что им обоим случалось бывать в Стамбуле и в Санкт-Петербурге, в Палестине и на севере Сахары, а также в только что открывшейся для иностранцев Японии.

— Как досадно, что наша встреча состоялась лишь сейчас, — сказал Адам с многозначительной и рассеянной улыбкой завзятого покорителя женских сердец. — Приятная беседа — слишком большая редкость.

«Большинство женщин ищут в вас отнюдь не хорошего собеседника», — подумалось Флоре, которая не прекращала исподтишка упиваться властной таинственной красотой Адама Серра. Даже сейчас, когда он сидел в раскованной позе, небрежно скрестив ноги, от молодого человека исходила мощная чувственная сила. К тому же из пересудов вокруг его имени, которые не стихали на протяжении всего вечера Флора успела понять, что и он в женщинах ищет отнюдь не хороших собеседниц… и верные своим мужьям жены у него не в чести.

— Да, — сказала Флора, — приятная беседа такая редкость, как, скажем, постоянство в браке.

Брови Адама слегка взлетели.

— До сих пор никто так открыто и дерзко не намекал на мой брак! Вы имеете в виду мои приключения или поведение Изольды? — Этот вопрос он заключил озорной улыбкой великовоз-растного шалопая.

— Папа говорит, что вы француз.

— По-вашему, этим все сказано? На самом деле, в отличие от супруги, я француз только наполовину; потому ко мне следует быть лишь вполовину снисходительнее. А Изольду, судя по всему, потянуло из нашей американской глуши в Париж и в Ниццу, где находятся владения ее папаши, барона Лакретелля.

— Насколько я понимаю, случившееся не вогнало вac в черную меланхолию. Ведь так?

Он рассмеялся.

— Вам бы раз увидеть Изольду — и вы бы не стали задавать подобный вопрос!

— Зачем же было жениться?

Адам поднес свой бокал почти к губам и чуть исподлобья, поверх его кромки, пару секунд смотрел прямо в глаза Флоре.

— Неужели вы так наивны? — мягко произнес он и резким движением осушил бокал.

— Я прошу прощения за свой вопрос. Это действительно не мое дело.

— Да, согласен.

Расположение улетучилось из голоса и взгляда Адама: одно воспоминание о причине, по которой он связал себя узами браками с Изольдой, вызвало приступ удушающей ярости.

— Более неловко, чем сейчас, я не чувствовала себя в продолжение многих лет, — почти шепотом произнесла вконец смешавшаяся Флора.

Он еще несколько мгновений прожигал ее бешеным взглядом, затем взял себя в руки, притушил ярость, потупил глаза и вернул на губы прежнюю дружелюбную улыбку.

— Вы не слишком виноваты, моя милая. Откуда вам знать, что я так болезненно отношусь к теме своего брака! Поделитесь лучше своими впечатлениями от храма святой Софии в Стамбуле.

Молодой человек изящно сгладил ее светский промах, и, ободренная, девушка приступила к рассказу:

— Было раннее утро. Солнце только-только поднялось над линией горизонта…

Адам внезапно интимно наклонился к ней.

— Пойдемте потанцуем. Это мой любимый вальс. — Он взял ее руки в свои и с живостью добавил: — Я так долго ждал возможности вас обня… — тут он осекся, будто испугавшись дерзости чуть было не вырвавшегося слова и спешно заменяя его другим, — то есть я так долго ждал возможности сделать с вами тур вальса… — Расплываясь в коварно-озорной улыбке, граф встал и протянул ей руку. — Как видите, со мной тоже случаются досадные оплошности. Но сегодня вечером, благо свежо воспоминание о скандале в моей жизни, я намерен быть паинькой и тщательно следить за своей речью.

— Ах, поверьте мне, я скандалами не интересуюсь и скандалов не боюсь.

Он все еще удерживал руку Флоры, и они стояли почти неприлично близко друг от друга. На восхитительного рисунка губах Адама, в считанных дюймах от ее лица, играла задорно-двусмысленная улыбка.

— Вы серьезно? — спросил он, нарочно задерживая девушку на такой дистанции от себя, что позволительна лишь во время вальса, который старшее поколение не без оснований считает в высшей степени непристойным изобретением.

— Когда столько путешествуешь, как я, — сказала Флора, — кожа дубеет, и становишься менее восприимчива к светским тонкостям. — Это была лишь фигура речи, потому что Адам видел маняще близко перед собой нежнейшую молочную белизну ее оголенных плеч и груди, быстро вздымающейся и соблазнительно круглящейся под морем кружев. — Если постоянно тревожиться о том, кто и что подумает или скажет о твоем поступке, лучше вовсе не пускаться в дальний путь. Волнуйся я о злых языках — я бы и шагу не сделала из Англии.

— Но вы его сделали…

— О да, — буквально прошептала Флора. Затем последовал короткий обмен стремительными репликами, причем каждый совершенно по-своему трактовал то, что подразумевал собеседник.

— Вы только сыплете соль на мои раны, — в тон ей тихим голосом произнес Адам. — Я поклялся напрочь исключить женщин из своей жизни… хотя бы на какое-то время.

— Даете время ранам затянуться?

— Слишком поэтично сказано. Просто мне предстоит трезвая переоценка ценностей.

— Выходит, я слишком поздно прибыла в Виргинию?

— Слишком поздно? — переспросил он, удивленно вскидывая густые черные брови.

— Да, опоздала снять сливки с вашего прежнего поведения.

Адам молча тяжело сглотнул. Столь долгая близость ее горячего тела, с его пьянящими ароматами, возбудила молодого человека.

2
Перейти на страницу:

Вы читаете книгу


Джонсон Сьюзен - Чистый грех Чистый грех
Мир литературы