Выбери любимый жанр

Горький вкус времени - Джоансен Айрис - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

Королева обратила свой взор на Селесту:

– Я тоже женщина и знаю, какие испытания выпадают на долю матери. – Она взяла руку Селесты и поднесла ее к своей щеке. – Постараемся облегчить вам жизнь, милая Селеста.

– Ваше величество слишком добры. – Селеста кротко улыбнулась сквозь слезы. – Быть подле вас – для меня высшая награда. Я ведь не француженка по рождению. А к испанцам в Версале, как я слышала, не слишком хорошо относятся, и я даже вообразить не могла эту оказанную мне честь – быть рядом с вами.

Как ухитрялась ее мать не пролить ни слезинки, хотя влага застилала ей глаза? Это было загадкой для Жюльетты.

– Я тоже оставалась иностранкой из Австрии, пока не вышла замуж за Людовика. Мы обе стали француженками благодаря мужьям. – Мария-Антуанетта прильнула губами к ладони Селесты. – Это всего лишь еще одна связь между нами. Ваше присутствие, Селеста, сделало наш двор определенно богаче. Мы были бы многого лишены, если бы вы решили остаться в этом ужасном замке в Нормандии.

Женщины обменялись взглядами, исполненными глубокого понимания. Королева неохотно отпустила руку Селесты.

– А теперь мы должны осушить слезы вашей дочери. – Королева слегка присела перед Жюльеттой и сжала ей плечи, глядя на девочку с притворной суровостью. – Я считаю, пылкая любовь к прекрасному должна быть вознаграждена, но твоя матушка права. Ребенку можно доверить краски только под тщательным присмотром. Я велю своей подруге Элизабет Виже-Лебрен давать тебе уроки. Она прекрасная художница и очень добра.

Сердечко Жюльетты громко забилось. Неужели она будет учиться рисовать? Она с восхищением смотрела на королеву.

– И я могу оставить себе краску?

– Вряд ли ты напишешь картины без нее. Я пришлю тебе еще красок и холстов. Думаю, когда-нибудь ты для меня создашь шедевр. – Королева взъерошила кудри Жюльетты. – Но при одном условии.

Жюльетта побледнела. Королева просто играет с ней. Горшочек отберут у нее.

– Что случилось опять? – улыбнулась Мария-Антуанетта. – Не смотри так печально. Пообещай, что ты станешь моим другом.

Жюльетта замерла.

– Вашим… другом?

– Это разве невозможно?

Жюльетте от волнения стало трудно дышать. Краски, холсты, друг… Это было сказкой наяву. Какое-то мгновение от радости она словно парила под сводчатым потолком. Но захочет ли королева оставаться ее другом, когда получше узнает ее?

– Я плохой друг.

– Почему?

– Я говорю людям то, что им не нравится.

– Зачем же ты так делаешь, если знаешь, что этим оттолкнешь их?

– Потому что лгать – глупо. – Жюльетта встретилась взглядом с королевой, и в голосе девочки прозвучало отчаяние:

– Но для вас я постараюсь быть очень хорошей, обещаю.

– Ш-ш-ш, для меня главное – твоя честность. – Голос королевы неожиданно стал усталым. – Здесь, в Версале, ее так не хватает.

– Ах, вот и Маргарита! – В голосе Селесты прозвучало облегчение.

Жюльетта вздрогнула, увидев высокую, худую, затянутую в черное платье няню Маргариту Дюкло. Сопровождал ее красивый мужчина, которого королева называла Акселем.

Селеста потянула Жюльетту за руку.

– Мое дорогое дитя следует уложить в постель. Доброта вашего величества так взволновала ее, что она вряд ли сможет скоро заснуть, но время позднее, а я вернусь, как только смогу, ваше величество.

– Поспешите! – Мария-Антуанетта потрепала Жюльетту по щеке, но мысленно она уже была с Акселем. Она улыбнулась ему. – Я думаю, прежде чем отправиться на покой, мы еще сыграем в трик-трак.

– Прекрасная мысль. – Селеста повела Жюльетту к Маргарите – та стояла на почтительном расстоянии от королевы.

По тому, как цепко Селеста схватила Жюльетту за руку, девочка поняла, что мать еще сердится, но ее так переполняла радость. Краски, холсты и друг!

– Ах ты, никчемная дура! – прошипела Селеста Маргарите, передав девочку на попечение няньки. – Если ты будешь не в состоянии воспитать мою дочь в кротости и приличии, то я отправлю тебя назад, в Андорру, и подыщу кого-нибудь, кто научит ее вести себя, как подобает при дворе воспитанному человеку.

Узкое бледное лицо Маргариты вспыхнуло от злости и огорчения.

– Я делаю все, что в моих силах. Это вы были кроткой девочкой, – пробубнила нянька. – А она упрямая. Я было попыталась забрать у нее горшочек с красками, так она словно взбесилась.

– Что ж, теперь придется разрешить Жюльетте оставить краски, пока королева не потеряет к ней интерес. А сейчас по твоей вине я оказалась в таком неловком положении.

– Не похоже, чтобы королева рассердилась. Я не могла…

– Мне не нужны твои оправдания. Накажи девчонку! – Селеста резко повернулась на каблуках, и фиалковая парча юбок взвихрилась вокруг ее ног. – И держи ее подальше от королевы. Счастье, что рядом с ней оказался граф Ферсен и она находилась в добром расположении духа. Я не позволю Жюльетте своими дикими выходками погубить мой единственный шанс стать фавориткой королевы. Моя бесстыжая соперница – мурлыкающая принцесса де Ламбель – так и охотится за привязанностью королевы. – Селеста помолчала. – Что ты так на меня уставилась? Что ты все время так на меня смотришь? Давно матери не видела?

Жюльетта отвела глаза. Снова Селеста ею недовольна. Обычно, огорчив мать, девочка испытывала ноющее чувство потери, но сегодня было не так больно. Королева Жюльетте понравилась, теперь у нее появился друг, и она не будет такой одинокой и никому не нужной.

Прекрасное лицо Селесты, когда она обратилась к королеве, осветила сияющая улыбка.

– Все в порядке, ваше величество. Как благодарить вас за заботу о моей малышке! – Селеста почтительно склонилась перед Марией-Антуанеттой.

Маргарита подтолкнула Жюльетту, но она продолжала стоять.

– Марш к себе, исчадие ада! Расстроили свою милую матушку и обеспокоили королеву Франции!

– Я ей понравилась. Она мой друг.

– Никакой она вам не друг. Она королева.

Жюльетта пребывала в теплом, уютном тумане восторга. Неважно, что сказала Маргарита, – королева действительно ее друг. Она держала Жюльетту в своих объятиях, осушала ее слезы, она даже сказала, что Жюльетта красивая, и королева велит своей подруге Элизабет Виже-Лебрен давать ей уроки, и та научит ее рисовать.

– Неужели вы думаете, что ваша матушка позволит вам оставить у себя эти мерзкие краски после вашего гадкого поведения? – Губы Маргариты сжались в узкую полоску. – Вы не заслуживаете подарков.

– Краски останутся у меня, заслуживаю я того или нет. Мама не захочет рассердить королеву.

Они быстро пошли по зеркальной галерее. Жюльетте пришлось бежать вприпрыжку, чтобы не отстать от широкого шага Маргариты. На бегу она ловила свое отражение в семнадцати зеркалах. Ее поразило, что совсем недавно она в них казалась себе маленькой и незначительной. Сейчас она чувствовала себя большой и важной. Жаль, что зеркала не отражали эту перемену в ней. Маргарита, затянутая в черное платье, была тощей и угловатой, похожей на каменную горгулью на колонне собора Парижской Богоматери. Как удачно, что по пути в Версаль они с матерью проехали мимо собора! Жюльетта постарается уговорить мадам Виже-Лебрен показать ей, как нарисовать Маргариту в виде горгульи.

– Ваши руки в синяках будут целых две недели, – со злорадством пробурчала Маргарита. – Я покажу вам, как позорить меня перед вашей матушкой!

Жюльетта глубоко вздохнула, пытаясь подавить ужас. Ничего страшного, успокоила она себя, боль от щипков пройдет быстро, если думать о красках, холстах и предстоящих уроках.

Но на первом же рисунке она постарается изобразить Маргариту в виде горгульи.

Иль-дю-Лион, Франция 10 июня 1787 года

Жан-Марк Андреас обошел постамент со всех сторон, разглядывая статуэтку. Инкрустированный драгоценностями Пегас поражал воображение.

От развевающейся гривы до золотых филигранных крыльев и облаков, по которым распластался в полете конь, статуэтка казалась творением бога и мечты.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы