Выбери любимый жанр

Приключения Желудя - Петкявичюс Витаутас - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

Так рухнула последняя надежда Жёлудя удрать из дому задолго до экзаменов. Однако после всех этих приключений он ещё больше стал задирать нос. Ему казалось, что вокруг него одни лишь трусы и, неучи. Он теперь не стеснялся покрикивать даже на отца:

— Цыц, старый пень! Сотни лет стоишь на одном месте и ничего не видишь.

Он грубил не только отцу, но и своим учителям.

— Пускай теперь ваш отец не пугает меня колом, колом! — пыжился он перед голубятами.

— Мне и Ворон нипочём, — хвастался он перед сыновьями Воробья.

— Подумаешь, какие-то экзамены! Да я их сдам с закрытыми глазами, похвалялся перед птенцами Ласточки.

Однако в день экзаменов вся храбрость Жёлудя вдруг улетучилась. Он снова решил спрятаться, да не успел. Только высунул голову из своей щели, как вокруг тут же столпились любопытные.

— Жёлудь ещё покажет, на что он способен, — говорил один.

— Бьюсь об заклад, что сегодня кто-то из учителей поставит ему шестёрку! кричал другой.

Не зная, как избавиться от них, Жёлудь нырнул в пруд и пытался спрятаться среди водорослей.

Чиру-чир,
Скорее в школу
Первый класс
Кончает Жёлудь!

кричал Воробей.

Жёлудь нехотя выплыл на берег и вернулся к Дубу.

— Конец, — сказал он, сев к экзаменационному столу, и почувствовал, что сердечко от страха провалилось куда-то в левую пятку. Кое-как взяв себя в руки, он обмакнул перо в чернила и приготовился писать диктант.

— Кра, кра.." Улетели вороны со двора, — диктовал Ворон.

Жёлудь внимательно прислушивался к тому, что говорит Ворон, писал, трудился, но за весь урок вывел всего-навсего первое слово. Ворон глянул поверх очков и спросил:

— Почему только "кра"?

— Потому… потому что вороны уже улетели, — ответил Жёлудь.

— Верно! — кричали собравшиеся вокруг неучи. — Правильно, ставь ему шестёрку!

Но Ворон был непоколебим. Только из жалости к старому Дубу он поставил Жёлудю большую тройку с ещё большим минусом.

На экзамен по арифметике Голубь принёс два камешка и положил их порознь. Потом сложил вместе и спросил:

— Сколько будет?

Жёлудь загибал пальцы, скрёб в затылке, грыз перо, пока наконец не додумался:

— Тут один и тут один!

Голубь нахохлился и стал недовольно расхаживать взад и вперёд по ветке.

— Будет "два", будет "два"! — пригрозил он ученику.

— Будет два, — повторил испуганный Жёлудь. Голубь удовлетворённо кивнул, прибавил к двум камешкам третий, а затем подумал немного и забрал его.

— Будет два, — по-прежнему твердил Жёлудь. Голубь даже присел от неожиданности, услышав такой быстрый и точный ответ. Потом он от четырёх отнял два, от пяти — три, от шести — четыре и даже от десяти — восемь. А Жёлудь на всё безошибочно отвечал:

— Будет два.

Собравшиеся вокруг дружки Жёлудя и просто любопытные прыгали от восторга.

— Пиши шестёрку! — кричали они Голубю.

— Присев, пишу, присев, пишу… На! — пробурчал Голубь и всё-таки поставил Жёлудю четвёрку.

Только экзаменатор Певец пошёл навстречу по желанию любопытных и разрешил Жёлудю самому выбрать песенку и спеть её присутствующим.

— Больше всего мне нравится та, что вы обо мне придумали, — ответил Жёлудь.

Такое прилежание ученика до того растрогало Певца, что он не выдержал и первый затянул им же сочинённую песенку. И все подхватили её. Поскольку экзамена по рисованию и лепке не было, Ворон под звуки песни вручил Жёлудю справку об окончании первого класса.

С того дня Жёлудь так зазнался, что уже не мог сговориться даже сам с собой.

КРАСНОНОГАЯ ПТИЦА

После экзаменов начались бесконечные каникулы Жёлудя и бесконечные напасти жителей Дуба.

В благодарность Ласточке за уроки он однажды залепил глиной дверь её домика. Прилетевшая Ласточка стучалась снаружи, а птенцы изнутри, но ничего не могли поделать: Солнце так высушило глину, что пришлось звать на помощь мастера Дятла. Он пробил новое отверстие и вытащил через него голодных, еле дышавших птенцов.

Жёлудь сам испугался своей проделки и поклялся соседям больше так не делать. Но не прошло и нескольких дней, не успели жители дерева перестать судачить о его безобразном поведении, как Жёлудь взял табличку с надписью "Скворец" и повесил её над жилищем Воробья, а табличку с надписью "Воробей" прибил над дуплом Скворца. Сам же спрятался за ветку и стал ждать, что будет дальше.

Прилетел Скворец, летает вокруг и дивится:

— Если бы я был неграмотен, то подумал, что попал в гости к Воробью!

Прилетел домой Воробей и ничего не понимает:

— Видать, жена со Скворцом квартирой поменялась.

Воробей сунул голову в дупло, а Скворчиха как клюнет его в лоб! Воробьишка присел, встряхнулся и, когда перестали лететь искры из глаз, увидел, что в узкой двери его домика застрял Скворец.

Только теперь соседи поняли, что случилось, и тут же стали жаловаться Дубу.

Не успели они сообщить, в чём дело, как в пруду раздался страшный шум. Жёлудь плыл, взобравшись на спину Куотре, и размахивал прутом. Соседи бросились спасать бедняжку. Жёлудь плюхнулся в воду и исчез. Лишь под вечер он явился, держась за хвост одного из сыновей Воробья, тихий, с расквашенным носом.

Пока заживала рана, Жёлудя никто в глаза не видел. Однако вскоре он опять принялся за своё: забрался в гнездо к Ворону и набросал там колючек шиповника.

Вернулся на закате Ворон, летавший с воронятами на прогулку, и прилёг отдохнуть. Только вдруг что-то как кольнёт его в живот. "Уж не гвоздь ли я проглотил?" — подумал Ворон. Однако сразу же почувствовал новый укол. Старик пожаловался жене:

— Кра, кра, я колючку съел с утра.

Он попробовал перевернуться на бок, но его кольнуло в крыло. Потом в ногу и опять в живот. Ворон так раскаркался, что слетелись все соседи. Осмотрели чернокрылого да так и ойкнули от удивления: всё тело Ворона было утыкано шипами!

Этот случай положил конец терпению соседей. Однажды вечером они собрались все вместе, соорудили небольшую будку из глины, приделали решётку и решили, что будут держать в ней Жёлудя за каждый проступок.

Но озорник нисколько не огорчился. Ему даже понравилась такая игра. Он не стал сопротивляться и сам залез в эту тюрьму. Соседи не могли поверить в такое счастье и толпились возле окошка, чтобы посмотреть, действительно ли этот неслух наконец утихомирился. А Жёлудь лежал, свернувшись калачиком, и краем глаза наблюдал за решёткой.

Первым заметил подвох Голубь. Он удивлённо воскликнул:

— Был бел, стал чёрен!

Все, кто хотел посмотреть на Жёлудя через решётку, испачкали себе живот, голову или клюв, так как Жёлудь заранее вымазал решётку тюрьмы сажей.

Жители Дуба вконец расстроились и опустили руки. Только старый Ворон, посоветовавшись с Дубом, полетел к своему мудрому приятелю Филину спросить, что делать с озорником, которому не помогает даже тюрьма.

На другой день ехали мимо корреспонденты и остановились отдохнуть в тени Дуба. Жёлудь глянул на них, потом на себя и загордился:

— А чем я хуже? И я учёный, и на мне берет, да ещё с помпончиком, и я буду путешествовать и записывать.

— Да у тебя под беретом-то ничего нет, — добродушно урезонивал его Дуб.

Жёлудь страшно обиделся. Он показал отцу язык и стал кричать:

— Ты старый болтун, сам ничего не знаешь! Как задумал Жёлудь, так и поступил: свернул трубочкой тетрадь, заложил за ухо перо Воробья, повесил на шею чернильницу Улитки с калиновыми чернилами и пустился в путь. Он шёл, подпрыгивая и распевая во всё горло любимую песню:

Я сегодня
Мал и мелок,
Просто Жёлудь-недомерок.
Завтра стану
Дубом взрослым,
Всех лесов
Владыкой грозным!
3
Перейти на страницу:
Мир литературы