Выбери любимый жанр

Рыцари раскрытой ладони - Дейли Кэрролл Джон - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

Но я прервал Роджера. Мне были нужны пароли Клана и их тайные приветствия.

После нескольких порций виски он, конечно, раскололся. Когда пошли все эти Великие Циклопы, Калифы, Клокары, Клудды, Кладды, Клекстеры, Клоканы и тьма других, я перестал что-либо соображать и попросил его остановиться. Но я всё-таки выудил у него клановское рукопожатие – левой рукой. Потом он показал салют, который я постарался запомнить. Он скопирован с салюта конфедератов: правую руку надо положить на правый глаз, а затем повернуть её ладонью наружу.

– Главное, запомни одну важную вещь, – Немой Роджер направил на меня костлявый палец, – Когда ты встречаешь другого члена Клана, то всегда говоришь «эй – эк», то есть «ты член Клана?». Если сам слышишь такое, то отвечай «эк – эй», «я член Клана». Всё остальное – муть, и большинство ребят ничего другого не запоминают. То, что я сказал – главное.

Потом он показал мне дешёвую целлулоидную пуговицу, торчавшую с обратной стороны петлицы на лацкане его пальто. На ней я прочёл – КОТОР. Это означало, по его словам, «рыцари раскрытой ладони».

Все эти жесты и пароли показались мне слизанными с официантов, которые вечно спешат и на ходу обмениваются друг с другом подобными знаками и звуками. Орден, наверняка, был основан одним из них. Но я хорошенько осмотрел пуговицу – в дальнейшем мне нельзя прозевать парня с подобным украшением.

Через два дня я был в Клинтоне, городишке с тремя-четырьмя тысячами жителей, но зато «главном городе округа». Впрочем, его нельзя назвать совсем захудалым: даже фермеры передвигались на автомобилях, а кое-кто – в настоящих лимузинах. Трудно было представить, что этот город зажат в тиски каким-то недоделанным «орденом».

С гостиницей, правда, всё было в порядке; думаю, что в ней ничего не менялось лет этак двадцать пять. Называлась она не слишком оригинально – «Клинтон-Хаус».

Так вот, вопреки моим планам держаться в тени, я не успел пробыть там и полчаса, как в номер влетел Эрнест Томпсон. Он был в сильном возбуждении: Клан выступил через местную газету с заявлением, что он не имеет никакого отношения к исчезновению Вилли Томпсона, а всем, кто думает иначе, лучше держать язык за зубами. Мистер Томпсон показал мне газетную вырезку – действительно, Клан угрожал в ней целому городу, ни больше, ни меньше.

Но примчался он не из-за этого. После нашей последней встречи он получил анонимное письмо, где намекалось, что его сыну известно что-то такое об убийстве в городке, расположенном в двадцати милях от Клинтона; в этом убийстве тоже подозревали членов Клана.

– Я и сам так думаю, – сказал Томпсон. – Вилли утаил эту информацию от меня, но собирался выдать её на суде. Он не рассказал мне, потому что боялся за меня.

Новость важная, что и говорить, – и всё-таки не стоило так прямо врываться в мой номер. Если Клан следит за ним хоть краем глаза, эти ребята быстро смекнут, куда дует ветер. Дальнейшие события подтвердили мои опасения.

В тот же вечер старому Томпсону нанесли визит несколько личностей в белых балахонах, и он – спишем это на его тревогу за сына – признался им, что нанял меня для расследования.

Его можно простить: нервы у него окончательно расшатались, да и прежде старина Томпсон не отличался мужеством.

На следующий день он смотался из города, и лишь потом позвонил мне: рассказал всё, что случилось, как его заставили расколоться, – и в итоге просил меня не бросать дело. И даже обещал удвоить сумму. Что же вы думаете? Конечно, я согласился. Мне хотелось обматерить его, но я удержался. Пусть хоть весь мир знает, зачем я здесь; а Клану не помешает понять, с каким человеком им предстоит иметь дело.

Клан не заставил себя ждать. Их было трое; свои балахоны они напялили, вероятно, в холле. Разряженные, как дюжие хористки в бурлеске, они вломились в мой номер. Двое встали но обе стороны двери, загородив выход и силясь всем своим видом показать мне, что они не собираются валять дурака. С третьим дело обстояло сложнее – он выглядел, как подлинник, а не подделка. Одним движением он переместил своё мощно сложенное тело через всю комнату и уставился мне прямо в лицо. Несколько мгновений он молчал, пожирая меня глазами через разрезы в белом капюшоне.

Я продолжал сидеть на стуле, меряя его взглядом и докуривая сигарету; затем я усмехнулся. Я не могу удержаться, когда вижу, что мне грозит нешуточная опасность.

– Вы не являетесь членом Клана – Великой Невидимой Империи?

Последние три слова он произнёс, как будто объявлял команды на состязаниях в поло.

– Нет, не являюсь – ответил я, делая вид, что вытираю слёзы, – я хотел вступить, но… понимаете, я легко простужаюсь. Мне не обойтись без пижамы.

Он не шевельнулся, и я понял, что трачу время, задирая этого типа. Поэтому я сделал шаг навстречу.

– Не пытайтесь меня понять. И не скрывайте печальных известий. Вряд ли вы пришли поболтать. Выкладывайте всё!

Не знаю, дошло ли до него, что я имел в виду, но он сразу и без обиняков перешёл к делу. Надо отдать ему должное – этот парень знал, чего хочет.

– Вы вызвали неудовольствие Клана; нам в Клинтоне не нужны наёмные убийцы. У вас есть двадцать четыре часа, чтобы покинуть город. Двадцать четыре.

– А нельзя двадцать пять? – прощебетал я. – Видите ли, я хотел бы присутствовать на ближайшем собрании Клана, чтобы было проще засунуть вас всех в мешок.

Мне нужно было его завести. И я своего добился.

– Ты меня слышал.

Я видел, как сверкнули его глаза в прорезях капюшона.

– И следи за своим языком. У меня с собой пушка. Мне нужна ровно секунда, чтобы её достать и выстрелить.

И он закончил потоком ругательств, если и не оригинальных, то отборных.

Но теперь он заговорил на моём языке – о пушке и прочем, – и потому я встал и посмотрел ему прямо в лицо:

– Послушай, недоумок.

Светская беседа между нами закончилась.

– Значит, тебе нужна секунда, чтобы достать свою пушку и выстрелить? Тогда дам тебе совет. Если у тебя не получается быстрее, держи пушку в штанах. Иначе ты опоздаешь ровно на полсекунды.

Он сделал движение рукой к боковому карману.

– Если не веришь, попробуй, – сказал я ободряюще. – А твои приятели тебя вынесут.

Блефовал ли я? Я говорил как на духу, и он знал это.

Увидев, что он колеблется, я выхватил пистолет и взял под прицел всю компанию. А левой рукой сорвал капюшон с его головы.

Я хотел разглядеть его физиономию, и одного взгляда было достаточно. Таких навалом на Кони-Айленд. Копия одного из братьев Смит или сразу обоих: сплошные брови и баки.

– Послушай, Пушистая Харя, – я ласково провёл дулом пистолета по его ребрам, – сейчас ты имеешь дело не с женщиной, не с подростком, не с отчаявшимся отцом. Значит, ты даёшь мне двадцать четыре часа? А я даю тебе двадцать четыре секунды, чтобы убраться отсюда. Если же ты появишься снова, я сниму с тебя твою ночную рубашку и запихаю её тебе в пасть – вместе с бакенбардами и всем остальным.

Я был в бешенстве и совсем не шутил. Это пугало в белом балахоне думало произвести на меня такое же впечатление, как на женщин и детей. К тому же он оскорбил меня своей бранью.

– Мою пушку вы видели, – бросил я вслед, когда они боком выбирались из моего номера. – В следующий раз она обязательно выстрелит. А теперь – брысь!

Что они и сделали. Честное слово, так с ними ещё никто не обращался. Я присел на край кровати и от души расхохотался.

На следующее утро под моей дверью оказалась записка; в ней администратор просил меня освободить номер. Значит, Клан начал играть в открытую. Конечно, я не собирался съезжать и знал, что им меня не выпереть. Дело в том, что этот городишко был ни то, ни сё – власти не принимали сторону Клана, но и не шли против него; все сидели по своим углам и ждали, что будет дальше. Но если я собирался немного пострелять, мне нужно было выспаться. То, что администратор был настроен против меня, действовало мне на нервы. Но я лишь пожал плечами и спустился по лестнице, обдумывая следующий ход.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы