Выбери любимый жанр

Синий и золотой (ЛП) - Холт Том - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

Вместо этого я около пяти минут несся, как ненормальный, после чего моя чрезвычайная скорость иссякла и я вынужден был ненадолго притормозить. К счастью, похоже было, что я своего добился. Парапросдокия – город того типа, где люди смотрят в другую сторону, когда видят человека, несущегося, как ненормальный, и никому из здесь живущих и в голову не приходит дать правдивый ответ на любой вопрос в духе “в какую сторону он направился?” Просто для перестраховки я юркнул за большую кучу бочек, уселся и очистил разум от суровых, тяжелых мыслей.

Пока, значит, один и свободен. Чистые активы: то, что у меня в голове и карманах. Чистые долги: все, не упомянутое в чистых активах. Впервые ли я в подобной ситуации? Нет.

Я родился со всеми преимуществами и получил хороший жизненный старт. К этому хаосу меня привели скрупулезная честность и ясность мысли. Честно и без обмана.

У меня было пять медяков и гора бочек, чтобы прятаться. С другой стороны бочек был ясный день, что делало передвижение по городу опасным предприятием. Конечно, если бы только я мог добраться до Хориса Сеато, все бы переменилось. В Хорисе у меня было другое имя, двенадцать тысяч ангелов во Вселенском-и-Апостольском банке и по крайней мере один деловой партнер, которому можно доверять; еще между Империей и Хорисом нет договора об экстрадиции, а мэр Хориса – мой старый университетский приятель. Но от Паропросдокии до Хориса семьдесят пять миль в любой день недели, как ты ни прикидывай, и первое, что сделают рыцари – поставят знающих меня людей на все пять городских ворот. Кроме того, осталось несколько вещей, которые я должен здесь сделать, прежде чем позволю себе роскошь побега. Рассмотрев свою ситуацию беспристрастно и со всех сторон, я был вынужден прийти к заключению, что нужно быть храбрым, находчивым и творческим. Что угнетало. Ненавижу ситуации, которые раскрывают лучшие мои качества.

Я нарисовал карту города в уме. К счастью, я приблизительно представлял, где нахожусь, поскольку над бочками можно было рассмотреть шпиль Храма Раннего Дня с солнцем более или менее за ним. Что помещало меня в район Медных Врат; не самое для меня плохое место. Для начала, это практически центр города, настолько далеко от ворот, насколько это возможно, так что они не будет меня здесь искать. А еще это лабиринт двориков, аллей, проходов, дорог, ведущих в никуда. Я, скорей всего, услышу приближение методичных поисков заранее, благодаря всем этим крикам и ругани в пробках на дорогах. Рассмотрев все данные (научный метод, понимаете), проанализировав их и просчитав различные неизбежные исходы, я закрыл глаза, вытянул ноги и отправился на боковую. Так поступают животные, а когда речь идет о бегстве от хищников, они профессионалы. Запасай энергию, старайся быть маленьким и тихим в темном, скрытом месте.

Когда я проснулся, начинало темнеть. На дальней стороне моей стены бочек я мог видеть сияние фонарей и потемневшую синеву неба.

Вообще говоря, я сплю немного. Я склонен просыпаться со всеми симптомами похмелья – с головой в тумане, распухшим языком, иногда острой болью в висках. Горькая несправедливость, учитывая, что очень редко пью крепкие напитки. Мне требуется несколько часов, чтобы снова стать человеком, не говоря о том, чтобы стать человеком мыслящим. Но иногда, совсем редко, когда я засыпаю с по-настоящему плохой проблемой в уме, я просыпаюсь с уже готовым, полностью сформировавшимся, идеальным, словно куриные яйца в соломе, ответом.

Обо мне много говорит тот факт, что ответ на мои проблемы – это было первое, что пришло мне на ум, когда я открыл глаза. Была заметная задержка, прежде чем память о другом большом поступке, совершенном вчера, догнала меня. Убил свою жену. Ах, это.

Есть вещи, которые ты несешь за собой, куда бы ни шел, как улитка раковину; они замедляют тебя, давят на тебя, и ты живешь в них. Выскакивающий, чтобы поприветствовать меня образ моей руки, сжимающей чашу, – глазурованная керамика, потому что субстанции, с которыми я работаю, совершают самые ужасные вещи с металлом, даже золотом и серебром – и ее рука, берущая чашу. И она говорит: «Ты уверен, что это безопасно?», а я отвечаю: «Не будь чертовой идиоткой, конечно это безопасно». И она наклоняет чашу, дважды глотает и говорит: «Боже, на вкус омерзительно», а я забираю чашу, а затем момент мертвой тишины, и она говорит: «А теперь что?», и я отвечаю: «Дай ему сработать, подожди минутку», а она: «А я, ну, знаешь, почувствую что-нибудь?», и я говорю: «Ну», и потом она кричит.

Я не горжусь одним из величайших своих достижений. Я научился выбрасывать определенные вещи из головы, во всяком случае на время. Давай не думать об этом, сказал я себе. Вместо этого…

В грезах ко мне пришла гениальная идея (звучит лучше, чем пришла ко мне во сне). Я поднялся с земли, не выпрямляясь во весь рост, оставаясь согнутым, чтобы заглянуть за бочки. Двор был пустым, но кто-то не пожалел сил и средств, чтобы зажечь три фонаря и подвесить их на крюки на стене. Существует расхожее заблуждение, будто яркий свет отпугивает воров. На самом деле, это дает нам, я имею в виду им, свет, чтобы видеть. Я выпрямился и медленно, с усталостью в шаге, двинулся (без притворства; шея затекла) вокруг бочек, во двор, вниз по аллее и в Медные Врата.

Может я и совершил множество преступлений, но я не преступник, как таковой. Хотел бы им быть. Преступники, во всяком случае те, кого я знал за эти годы, обладают замечательно инстинктивным умением делать трудные вещи, вроде неприметной прогулки по улице. Хороший вор практически невидим. Честный, по сути, человек вроде меня, пытающийся идти невинно – самое подозрительное зрелище, какое вы когда-либо видели. Тем лучше, что вокруг никого не было – ну, и не должно бы; дневная смена только отправилась домой, ночная еще не началась. Идеальное время для прогулки по Медным Вратам, и хотел бы я приписать это своему дальновидному тактическому мышлению.

Вверх по Медным Вратам, налево на Старую улицу, прямо в Милю; пятый слева, второй справа. Не было никаких причин предполагать, что он будет дома. Я стоял под его окном и смотрел вверх. За ставнями горел свет. Я дернул дверь; открыто. Иногда ты получаешь внезапные вспышки удачи безо всяких видимых причин.

Астиаг, мой старый университетский приятель, работает писателем. Он всякое пишет. Он напишет вам транспортную накладную, судебное прошение, письмо домой, обрамленное двумя ангелами, письмо богатому дяде с мольбой о деньгах, договор о партнерстве, завещание, неплохой сонет (пять монет сверху, если он сочинит его с нуля). Шутка в том, что у него неряшливый почерк. Но он делает по-настоящему прелестные заглавные буквы в начале страницы, с завитками, росчерками и даже позолотой, если у вас есть деньги. Он говорит, что занимается писарством только ради еды и одежды, пока не закончит свою великую диссертацию, «Некоторые аспекты цезуры в поздней маньеристской лирической поэзии второстепенного значения». На самом деле он государственный шпион. Во всяком случае, он так всем говорит.

– Ты, – сказал он, поворачиваясь на стуле и бросая враждебный взгляд поверх очков (его драгоценнейшее и единственное имущество; он унаследовал их от отца, старшего лектора в Элписе перед Войной. У Астиага на самом деле идеальное зрение, несмотря на профессию, но он носит их, поскольку они позволяют ему выглядеть ученым). – Вообще я не удивлен. Ты кретин.

– Не против, если присяду? – улыбнулся я.

– Чего тебе надо? – он пожал плечами.

– Послание Фоке, – ответил я и он вздохнул.

– Скажи ему сам, – устало сказал он. – Ко мне уже приходили котелки.

– Конечно, приходили, – сказал я. – Извини насчет этого.

– Ничего, – ответил он. – В кувшине есть пиво, в буфете, скорей всего, немного сыра.

Астиаг практически живет на сыре; он получает его задешево из маслобойни на Канатке, но приходится обдирать зеленые части.

– Подозреваю, тебе еще и деньги нужны.

Я почувствовал себя виноватым.

– Я тебе с последнего раза должен.

2
Перейти на страницу:

Вы читаете книгу


Холт Том - Синий и золотой (ЛП) Синий и золотой (ЛП)
Мир литературы