Выбери любимый жанр

Клоун Леша (сборник) - Трауб Маша - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

– О господи, – выдохнула Соня.

– Вы кто? – строго спросила Марина Михайловна.

– Жильцы, – ответила блондинка, – а вы кто?

– И мы жильцы, – сказала Марина Михайловна.

– Как это? – не поняла женщина.

– Так это.

Женщина молчала.

– Мам, а можно мне яблоко? – спросил мальчик, увидев на столе тарелку, на которую Соня выложила яблоки и виноград.

– Сколько можно есть? Нашел время. Нельзя. Видишь, что происходит, – раздраженно отозвалась женщина.

– Сколько времени? – спросила Соня.

– Двенадцать, – ответила Марина Михайловна. – Так, садитесь и давайте разбираться. Как вас зовут? Откуда у вас ключи?

Женщина села за стол, мальчик схватил яблоко.

– Мы сняли этот дом через маклера. Деньги заплатили в Москве. Ключ взяли под ковриком, там, где он сказал.

– Как вас зовут?

– Антонина. Можно Тоня. Это мой сын – Витя. А вы?

– Тоже сняли этот дом. Через маклера. Невестка сняла. Нас двое, и двое детей, – доложила Марина Михайловна.

– Какой ужас! Нас что, обманули?

– Может, Маргоша что-то перепутала? – подала голос Соня.

– И что же теперь делать? Уже ночь, – сказала женщина.

– Значит, сделаем так, – сказала Марина Михайловна. – Переночуете здесь. Утром будем разбираться, кто что перепутал.

– Спасибо, – искренне поблагодарила Антонина. – А то я уже с ног валюсь.

– Мам, а можно винограда? – спросил Витя.

– Нельзя. Все. Ложимся спать, – рявкнула женщина.

– Молодой человек, вы в каком классе учитесь? – строго спросила Марина Михайловна.

– В пятом, – буркнул Витя и тут же согласился ложиться спать.

Соня пошла в комнату. Уходя, заметила, как Витя цапнул виноградную гроздь.

Ей показалось, что она только закрыла глаза и тут же проснулась. Было уже светло. Андрюшка еще спал. Соня вышла в гостиную. На столе стояли тарелки с творогом, молоком и хлебом. Из окна Соня увидела, как Марина Михайловна бодро делает махи ногами и наклоны. Видимо, она уже успела сбегать на рынок и принести продукты. Антонины с Витей не было – они заняли третью комнату. Соня пошла в душ, пока дети не проснулись.

Из душа она выскочила от криков. В гостиной за столом сидели дети – Витя, Анька и Андрюшка – и уплетали творог с хлебом. Точнее, уплетал Витя, а Анька с Андрюшкой смотрели на него с ужасом и восторгом. Потом они взяли ложки и тоже начали есть – а вдруг это вкусно, если мальчик уписывает за обе щеки?

При этом им было совершенно наплевать на крики, доносившиеся со двора. Соня выскочила на улицу. Марина Михайловна и Антонина сидели на лавочке, а перед ними стояла высокая, красивая, хорошо одетая женщина. Дорогой чемодан валялся в кустах. За спиной женщины пряталась девочка – тоненькая, с испуганными глазищами. Женщина кричала в телефонную трубку:

– Как вы ни за что не отвечаете? А кто отвечает? Да я знаете что с вами сделаю? Дайте мне телефон вашего начальника! Да вы хоть знаете, с кем разговариваете?

Она дала отбой и бросила телефон на стол.

– Чтобы я попала в такую ситуацию?! – обратилась она к публике – Антонине, Марине Михайловне и Соне. – Надо что-то делать! Вы уже звонили своим? Надо этого маклера в розыск объявить! Что, так и будем сидеть? Что? Что?

Женщина отвлеклась на дочь, которая дергала ее за штанину.

– Мамочка, мне плохо. Живот болит. Мне в туалет нужно, – пискнула девочка.

– Иди в дом, там дети, – сказала ей Марина Михайловна.

– Дать таблеточку? – подскочила Антонина. – У меня и уголь есть активированный, и мезимчик, и но-шпа…

– Ничего не надо. Это у нее нервное, – отмахнулась женщина.

Соня тоже села на лавочку.

– А что случилось? – спросила она у женщины.

– Козлы. Это ж надо так, – прокомментировала женщина.

– Им тоже этот дом сдали. В Москве, – объяснила Антонина. – А концов нет. Маклер пропал. Телефон отключен.

– Понятно, – произнесла Соня.

– Надо искать жилье, – сказала женщина.

– Кому? – испугалась Антонина.

– Всем. Не будем же мы жребий тянуть или выяснять, кто первый этот дом снял? – ответила женщина.

– С жильем плохо, – сказала Марина Михайловна, – я ходила утром на рынок. Комнаты есть, но отвратительные. За сумасшедшие деньги. А те, что приличные, забронированы. Давайте размещаться.

– Нет, я этого так не оставлю, – заявила женщина. – Я рассчитывала на дом, а не на общежитие.

– Тогда оставляйте дочку и идите ищите, – предложила Марина Михайловна.

– Ну уж нет. Почему я? Я в таком же положении, как и вы.

– Тогда общежитие, – отрезала Марина Михайловна.

Кое-как расположились. Вновь прибывшую женщину звали Ирина, ее девятилетнюю дочь – Тася.

Ирина, которой досталась для проживания гостиная, сразу взяла руководство в свои руки – рассовала чемоданы, развесила полотенца, поделила шкафы. Марина Михайловна поступила мудро – взяла Аньку с Андрюшей и побежала на пляж. Антонина пошла узнавать насчет обеда и закупать чай, кофе и туалетную бумагу. Витя прирос к тарелке с черешней. Тася развешивала платья. Соня взяла книжку и решила вообще ничего не делать. Но через некоторое время ей стало скучно, и она вышла в гостиную.

– Твою мать, да что ж это такое? Что ты мне свои юбки под ноги бросаешь? – орала на дочь Ира. Тася подбирала юбочки и складывала в кучку рядом.

Ирина выругалась – красивым долгим матом. Мат ей шел так же, как летнее платье и босоножки. Она была настолько яркая, органичная и завораживающая, что Соня засмотрелась. Ирина успела умыться и собрала волосы в хвост. Но даже без макияжа, с набрякшими верхними веками и сосудистыми разводами на лице, она была красива. Тася была похожа на мать. Внешне, и только. Высокая для своих лет, с копной волос. Но характер был не мамин. Тася казалась воздушной принцессой, совершенно не приспособленной к действительности. Она разговаривала со своими юбочками и успокаивала куклу Мирабеллу: «Ничего, юбочки, потерпите, сейчас я вас сложу. Мирабеллочка, милая, все хорошо».

– Переоденься, пойдем на пляж, – велела дочке Ира.

Тася надела шортики и маечку. Шорты она натянула до подмышек, а майку, наоборот, тянула вниз.

– Ну кто так ходит? Куда ты все тянешь? – подошла к ней мама, рывком спустила шорты и подтянула майку. – Пить будешь? – обратилась она к Соне.

– Не знаю, – промямлила Соня, – неудобно как-то.

– Так будешь или нет? – строго спросила Ира.

– Буду, – ответила Соня, потому что побоялась отказать новой знакомой.

– На, наливай. – Ира достала из чемодана бутылку вина.

– Может, вечером? – переспросила Соня.

– Вечером обязательно, – ответила Ира.

Соня достала стаканы, штопор и начала возиться с бутылкой.

– Господи, дай сюда, – велела Ирина, забрала бутылку и легко дернула пробку.

Они сели, выпили. Вино было белое, хорошее.

– Что ты тут сидишь? – спросила у Вити Ира. Витя играл в пи-эс-пи, жевал горбушку и никого не трогал.

– У меня голова болит, – ответил мальчик.

– Чё дать?

– Не знаю.

– «Не знаю», – передразнила его Ира. – На анальгин.

Витя послушно выпил таблетку. Этой женщине было невозможно отказать. Хотелось ее слушать и исполнять ее волю.

– Ну и как жить будем, Соня? – спросила Ира. – Можно, я тебя буду Софкой звать? Соня тебе не подходит. Ты – Софка. Настоящая.

Соня отхлебнула вина и кивнула. «Софка» звучало красиво.

– Тетя Соня, разреши, я тебе песню спою, – подошла к ней Тася.

– Пой, только не называй меня тетей, – ответила Соня.

– Надо обращаться «Соня, вы», – сказала дочери Ирина.

– Соня, вы, а вы любите грустные песни? – спросила девочка.

– Люблю.

– Да не «Соня, вы», а Соня, но на «вы», – прикрикнула Ира.

– Хорошо, мамочка, – ответила девочка.

У Таси оказался красивый, чистый, но слабенький голос. Тася пела и кружилась под собственное пение. Она держала руками воображаемую юбку и размахивала воображаемым шлейфом. Даже Витя оторвался от игрушки и уставился на странную девочку. Публика Тасе была не нужна – она танцевала и пела для себя.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы