Выбери любимый жанр

Бешеный прапорщик. Части 1-18 (СИ) - Зурков Дмитрий - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

— Извини за интимный вопрос, а в чем причина твоего желания умереть? Извини еще раз за то, что спрашиваю.

— Причина в девушке, которую любил. Мы были представлены друг другу на приеме у общих знакомых… Приехал тогда на каникулы на выпускном курсе, мне казалось, что еще немного, и весь мир будет у моих ног. Я не был круглым отличником, но на курсе шел в десятке лучших. Мои преподаватели предрекали мне блестящую карьеру, все казалось таким ярким, легко достижимым, а тут, на каникулах я еще познакомился с самой лучшей девушкой на свете…Она, кажется, начала отвечать мне взаимностью, мы часто встречались, о многом говорили, я был счастлив от того, что она смотрит на меня, слушает меня, понимает меня почти с полуслова…А потом в нашей компании появился новый человек, который попытался стать мне конкурентом… Дело было на именинах моего близкого друга. Я чувствовал себя превосходно, но потом как-то моментально опьянел буквально с трех глотков шампанского и не смог держаться на ногах. Поэтому мою девушку провожал мой соперник, а меня отвезли домой на извозчике… Спустя какое-то время это происшествие забылось, но Она немного ко мне охладела, а потом в один из дней, неприступная и ледяная, как айсберг, сказала, чтобы я не искал больше встреч с ней, что она порывает со мной всякие отношения, что я, подлец и низкий человек, распускаю о ней вздорные и неприличные слухи. Мне хотелось оправдаться, но Она не стала даже слушать и указала на дверь. А через месяц я узнал, что она помолвлена с тем самым моим соперником. Сейчас они, наверное, уже повенчались, но я не мог ее забыть… Дальше ты все знаешь…

— Я не знаю, как это доказать, но мне кажется, что твой соперник тебя самым подлым способом подставил. Подсыпал чего-нибудь в бокал, там ляпнул словечко, тут два, через третьи уши какую-нибудь гадость про нее сказал, сославшись на твои слова — и все. В мое время такие вещи просчитываются на «раз».

— Я об этом тоже думал, но доказать ничего никому не могу… Кстати, а ты можешь рассказать что-нибудь о себе, и что означает твоя фраза «в мое время»?

— Блин, вот что и как рассказывать человеку о том, что будет почти через сто лет?

— …!!!!!!!

— Да, я из того времени, которое для тебя является будущим, а для меня — настоящим… или уже прошлым? Не знаю… Я, старший лейтенант Журов Денис Анатольевич, твой тезка, проходил службу в Военно-Космических Силах Российской Федерации…

— Вы воплотили в жизнь идеи господина Циолковского? Он в 1911 году наделал много шума в научных кругах своей теорией…

— Дай мне договорить все по порядку, а то информация будет слишком сумбурной. Я служу, то есть служил в части управления космическими аппаратами, а до этого закончил Военную академию имени Можайского…

— Вы умеете запускать в космос какие-то аппараты? А из пушки на Луну вы летали? Французский писатель Жюль Верн написал книгу, где это описывается…

— Если выстрелить из такой пушки, до Луны в лучшем случае долетит фарш из человеческих останков, тщательно перемешанный с обломками приборов. А в худшем — упадет обратно на Землю. А космические аппараты мы запускаем… запускали… Короче, они в космос попадают с помощью ракет в полном соответствии с теорией Константина Эдуардовича Циолковского.

— А что за федерацию ты упомянул? Это какая-то страна?

— Российская Федерация — это страна, существующая на месте Российской империи в довольно урезанном виде, по своей структуре — демократическая республика, примерно как Франция, но со своими российскими прип… особенностями. Хм, извини, сорвалось. Холост, любимой девушки пока нет, впрочем ничего уже нет. Сижу вот в твоей голове и ничего не понимаю…

— А почему Российская империя стала Российской Федерацией?

— Да потому, что через пару лет будет революция, царь отречется от престола, появится Учредительное собрание, которое не сможет управлять страной, фронт развалится, потом власть возьмут большевики, заключат с немцами сепаратный мир, чтобы удобней было со своими воевать — «гражданская война» называется, потом станут строить коммунистическое государство… а лет через семьдесят это государство тихо рассыплется и на его обломках возникнет Российская Федерация, которую Европа будет стараться опустить ниже плинтуса…

— Подожди, ты говоришь такие вещи, что становится страшно…

— Ты знаешь, подробно это рассказывать очень долго, а я еще не все детали знаю, историей увлекался, но не очень, в основном любил читать о временах богатырской Руси. Меня сейчас больше волнует как мы вот таким двуликим Янусом жить будем.

— Volens-nolens, этот вопрос разрешится…Пусть это тебя не беспокоит… Расскажи мне лучше свою историю…

Два следующих дня были заполнены только лежанием и разговорами с самим «собой» — я рассказывал все, что знал о событиях после войны, о Гражданской, об истреблении Белого движения, о восстановлении страны, о голодающих Поволжья и Украины, о ДнепроГЭСе и индустриализации, о Второй мировой и Великой Отечественной войнах, в общем — о всей истории Советского Союза и постсоветской России. Этот долгий рассказ ненадолго прерывался с появлением «ангела милосердия» — Дарьи Александровны, которую доктор приставил ко мне сиделкой. Она кормила меня с ложечки и пичкала разными порошками и пилюлями, попутно сообщая мне важные по ее мнению новости — начиная от замечательной погоды до пересказа новостей с фронта, изложенных в газетах. Кроме этого из разговоров с ней я узнал, что она окончила гимназию в прошлом году, поступила на курсы сестер милосердия и после окончания попросилась в фронтовой госпиталь. Мне нравилась эта общительная и доверчивая барышня, старавшаяся помочь всем и везде в меру своих сил. Это время еще не знало жестокости других войн, когда бомбились и расстреливались с бреющего лазареты, когда снайперы специально ранили солдата и ждали, когда к нему подползет санитар, чтобы подстрелить и его, когда банды боевиков прикрывались живым щитом из беременных женщин и детей, чтобы выбраться из кольца…

Мне нравилось разговаривать с ней, впитывать вместе с ее словами какую-то особенную ауру этой эпохи, изредка пользуясь подсказками своего второго Я, чтобы не попасть впросак с реалиями этого времени. Наверное так же, с сияющими глазами, зачитывали сводки Совинформбюро о победах Красной Армии вчерашние школьницы, служившие медсестрами и санитарками в госпиталях Великой Отечественной. Прапорщик Гуров ушел куда-то вглубь, но иногда напоминал о своем присутствии, когда с языка был готов сорваться очередной ляп. Приходилось косить под кашель и по ходу разговора исправляться…

На третий день я попытался встать с койки, и это немного получилось. Тело после контузии не хотело слушаться. Поэтому попыток было четыре, а удачной — только последняя. Подъем в вертикальное положение как раз совпал с визитом Дарьи Александровны в палату. Было немного смешно видеть округлившиеся глазищи и приоткрытый от неожиданности рот. Потом была попытка удержать шатающееся «привидение» от падения и уложить обратно в койку. Напоследок прозвучало возмущенное обещание наябедничать доктору на мое плохое поведение и нарушение лечебного режима. Причем, обещание было выполнено незамедлительно, сразу после того, как я растянулся на койке. Но когда Михаил Николаевич появился в сопровождении «милосердного ангела» в дверях, я снова стоял возле койки и, наверное, глупо улыбался, пытаясь сохранить равновесие, которое никак не хотело сохраняться. Доктор оглядел палату, вдруг улыбнулся, вновь став похожим на сказочного Айболита, и произнес свой приговор:

— Ну-с, господин прапорщик, не лежится? Хочется побыстрее вырваться на свободу? А о последствиях своей контузии вы мне думать предоставили? Зачем, я вас спрашиваю? Для чего Вы над собой насилие учиняете?

— Доктор, я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы начать двигаться. Голова чуть-чуть кружится, а в остальном все в порядке.

— Хорошо, сударь мой, если сделаете хотя бы два шага, я поверю Вашим словам, только вот мы с Дарьей Александровной будем Вас на всякий случай поддерживать.

3
Перейти на страницу:
Мир литературы