Выбери любимый жанр

Фэнтези или научная фантастика? (сборник) - Дяченко Марина и Сергей - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

– Я не браконьер, – заявил Станко, забрасывая мешок за спину.

– Да брось… Послушай, не убегай, ты меня боишься, что ли?

– Тебя?! – Станко обернулся, заготовив на лице высокомерную гримасу, которая тут же, однако, испарилась, потому что этот самый Илияш держал в опущенной руке невесть откуда взявшуюся тушку зайца.

Живот Станко жалобно заплакал. Илияш приветственно качнул тушкой, как цветочница свадебным букетом:

– Зажарим, по традиции… Завтра – неведомо что, вдруг – стражники или вепрь там бешеный… Я же вижу – ты не предатель, хороший парень, только очень уж молодой…

Станко помолчал.

– Это верно, – сказал он наконец, снимая с плеч мешок, – я не предатель.

Илияш особенно тщательно выбирал место для костра – на песке, в ложбинке, чтобы следов не оставить и чтобы дым не был заметен издалека. Заяц, зажаренный на вертеле, оказался настоящим княжеским зайцем – жирным, вкусным, и Станко едва не отгрыз себе пальцы, разделываясь с нежным заячьим боком.

– Хорошо живет… князь, – бормотал он, работая челюстями, – сладко ест… мягко спит, наверное…

Илияш усмехнулся:

– Не без этого… Князю-то что – всех зайцев не слопать… Так напустил же стражников-псов: травку ему не сомни, рыбку ему не поймай, зайчишко такой вот – жизни может стоить… Да не волнуйся, ешь, с Илияшем не пропадешь, Илияш бывалый зверь…

– То-то я смотрю, – Станко бросил в прогоревший костер начисто обглоданную кость, – то-то я смотрю, земля тут жирная, сытая такая земля…

– Да уж, – Илияш потянул к себе свой тощий заплечный мешок, – да уж, земля тут как хорошая невеста – богатая и нетронутая… Одних зайцев плодится, как мышей в подполе… Нет же, пусть их лучше волк задерет, чем добрые люди, мы вот, зажарим… Рыщут и рыщут, дозорники, псы, чтоб земля под ними просела…

Илияш плюнул, вложив в свой плевок весь праведный гнев на ненавистных ему стражников. Перевел дух, прищурившись, глянул на небо – и вытащил из своего мешка изрядных размеров баклажку. Оценивающе глянул на Станко, неспешно вынул пробку из узкого горлышка и потянулся носом к образовавшемуся отверстию.

Станко смотрел, механически облизывая пальцы. Илияш втянул носом воздух, полузакрыл от счастья глаза, и лицо его осветилось изнутри неземным блаженством.

– Да, – сказал он, наконец-то опуская баклагу. – Верная подружка моя… Такого, парень, ни один пес из стражи, ни даже князь в его замке не пробовали, вот…

Он окончательно закрыл глаза, будто отрешаясь от земных тягот, поднес горлышко ко рту и бережно, как юноша, впервые целующий возлюбленную, коснулся его губами.

Сухая шея вздрогнула раз, другой… Станко зачем-то считал глотки.

Наконец, Илияш утолился. Отнял баклажку ото рта. Выдохнул. Оглядел мир совершенно счастливыми глазами. Искоса глянул на Станко – и отвел взгляд.

– На, – сказал неохотно. – Попробуй тоже, ладно уж. Только смотри – три глотка, три, не больше!

Баклажка оказалась неожиданно тяжелой – Станко чуть не расплескал ее над костром. Едва успел поднести горлышко ко рту – и тут же Илияш принялся отбирать посудину:

– Это пятый! Это пятый глоток, хватит!

Станко глупо улыбнулся.

Во рту таял небывалый вкус – вина, а может, не вина, а может… Последний дымок угасающего костра взвился в вечернее небо, и с этим дымком взвились горести и тревоги Станко.

– Нравится? – ревниво спросил Илияш.

Станко запрокинул голову и рассмеялся.

Понемногу смеркалось, но вечер был теплый, тихий, и немыслимой казалась опасность, и невозможной – смерть.

Станко потянулся, с удовольствием ощущая сильное и гибкое свое тело.

– Замок далеко? – спросил он как бы невзначай.

– А? – настороженно отозвался Илияш, и Станко даже усмехнулся: что он глухим притворяется, в самом деле?

– Замок, замок князя Лиго далеко отсюда?

Илияш сжался, как-то сник, будто действие чудесного напитка закончилось:

– А что тебе замок? Здесь промышляй… Здесь земли богатые…

– Плевал я на твой промысел, – Станко снова усмехнулся. – Мне в замок надо.

Илияш поднял на него мрачные глаза:

– К князю в гости, что ли?

– К князю, – Станко чувствовал себя сильным и уверенным. – Только не в гости. Мне надо обязательно его убить.

Стало тихо – так тихо, что можно было за десять шагов услышать возню мышки-полевки.

Илияш сидел, не закрывая рта. Станко стало смешно: деревенские ребятишки в таких случаях обязательно плевали в «разинутые ворота».

– То-то оно… – пробормотал наконец Илияш, – то-то я гляжу – парень вроде не простой… А он сумасшедший, парень этот. Только и всего.

– Это кто еще сумасшедший, – Станко почувствовал к браконьеру даже некоторое снисхождение, – ты или я… Жалеешь ты князя, что ли? Друг он тебе или братец? Негодяй же он, так?

– Ну… негодяй, – сказал Илияш шепотом и огляделся.

– Ну вот и будет на земле одним негодяем меньше…

Илияш помолчал, тяжело дыша; потом вдруг обхватил себя за плечи и ни с того ни с сего рассмеялся:

– Ах ты… шутник… Убийца малолетний… Да ходили и без тебя, ни один не вернулся! Ходили здоровые, в латах, и в одиночку, и отрядами, и ни один… Даже до князя не добрался, до замка не дошел! Да княжья земля знаешь, какая? Здесь травка, цветочки, а глубже пойдешь – земли беззаконные, где князевы предки друг друга резали… Там плюнь не глядя – в десять ловушек плевок угодит! А если по дороге идти, так там на каждом шагу по конному разъезду… Стражник не спросит, слова не скажет – сразу вешать, да за ноги…

Он вдруг наклонился вперед, и лицо его оказалось прямо напротив лица Станко. Зашептал, заглядывая в глаза:

– И еще, знаешь, князя никому не убить. Заговоренный он, мечи отскакивают… Все это знают, только ты…

Он так же внезапно откинулся назад и предложил громко, доброжелательно, как ни в чем не бывало:

– Скажи, что ты пошутил.

Станко помолчал, потом положил свой меч себе не колени, погладил ножны и чуть-чуть вытащил клинок. Бледно полыхнула сталь.

– Я не пошутил, – сказал Станко тихо. – У меня право есть… Право, которого нет ни у кого, понимаешь? Я его сын.

Он не смотрел на Илияша. Вздохнул, продолжал, обращаясь к клинку:

– Князь заговоренный, это точно… Это все знают. И все знают, что убить его может только родной сын. Я. Понимаешь?

Он поднял глаза.

Илияш сидел тихий, оцепеневший, и лицо его в наступающих сумерках казалось очень бледным. Станко снова вздохнул, полез за пояс и вытащил монетку – серебряную, истершуюся:

– Вот… Здесь, на монете, князь, мой отец. Я его узнаю, где бы ни встретил, узнаю… И убью.

Илияш встал и отошел в сгущающуюся темноту.

Станко вертел в пальцах монетку; мысли его сразу оказались далеко-далеко, и потому отлучка Илияша не вызвала у него ни удивления, ни беспокойства. Мало ли чего захочется человеку после такого известия!

Но шли минуты, а Илияша не было; Станко заерзал, завертелся, вглядываясь в темноту. Где-то далеко закричала ночная птица, и Станко, вздрогнув, схватился за меч: а что, если Илияш пошел за стражей?!

Но в этот самый момент браконьер вернулся, прижимая к груди охапку сухих веток. Бросил их все на тлеющие уголья – а ведь раньше не разрешал разводить большой огонь!

Под грудой веток затрещало, двумя лентами выполз дым, и вскоре в неровном свете разгорающегося костра Станко увидел лицо Илияша.

Браконьер был сосредоточен, даже задумчив. Пошевелил губами, глядя в огонь, и сказал наконец:

– Ну, если так… Если правда – сын… Зачем же папу убивать, а?

Станко оскалился. Илияш покосился на него с опаской:

– Ладно – твое дело…

И добавил просительно:

– Покажи монетку, а?

Станко заколебался, потом протянул над костром руку – для этого пришлось приподняться – и дал Илияшу возможность взять с ладони свой странный талисман.

Браконьер всматривался долго – взгляд на монету, сосредоточенные раздумья, взгляд на Станко…

– М-да, – сказал он наконец, – а до князя-то еще добраться надо… Сын – хорошо, меч – хорошо… Только ловушкам все равно, кто ты такой и с чем пожаловал.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы