Выбери любимый жанр

Шестое правило волшебника, или Вера Падших - Гудкайнд Терри - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

– Лучше, – только и смогла хрипло прошептать Кэлен.

– Ну, раз тебе лучше, – заявила Кара, – скажи тогда лорду Ралу, что ему следовало позволить мне заняться делом и вколотить этим типам в голову должное уважение. – Грозный взгляд льдисто-голубых глаз на мгновение метнулся в ту сторону, где только что были люди, угрожавшие Ричарду. – Тем, кого я оставлю в живых, во всяком случае.

– Ну подумай сама, Кара, – сказал Ричард. – Мы не можем превратить это место в крепость и держаться начеку все двадцать четыре часа в сутки. Эти люди напуганы. Пусть и напрасно, но они считают, что мы представляем собой угрозу для них и их семей. А у нас и без того забот хватает – зачем ввязываться в ненужную драку, когда можно ее избежать?

– Но, Ричард, ты построил все это… – Кэлен обвела рукой хижину.

– Только одну комнату. В первую очередь я хотел сделать кров для тебя. На это потребовалось совсем немного времени, надо было только срубить несколько деревьев и распилить. Остальное мы еще не построили. А эта комнатушка не стоит того, чтобы из-за нее проливать кровь.

Если Ричард казался спокойным, то Кара явно была готова грызть ногти.

– Не будешь ли ты столь любезна велеть своему упертому муженьку, чтобы он позволил мне кого-нибудь убить, пока я не спятила? Не могу я стоять и смотреть, как какие-то недоноски угрожают вам обоим! Я морд-сит!

Кара очень серьезно относилась к своим обязанностям защищать Ричарда – магистра Рала, владыку Д’Хары. И Кэлен. Когда дело касалось жизни Ричарда, Кара предпочитала сначала убивать, а потом уже разбираться. И это была одна из немногих вещей, которых Ричард не терпел.

Кэлен лишь улыбнулась в ответ.

– Мать-Исповедница, ты не можешь допустить, чтобы лорд Рал склонился перед волей этих придурков! Скажи ему!

Кэлен могла бы по пальцам пересчитать людей, которые звали ее просто Кэлен, не добавляя хотя бы титула «Исповедница». Свой нынешний титул «Мать-Исповедница» она слышала бессчетное количество раз с самыми разнообразными интонациями, от явно подхалимской до исполненной ужаса. А многие, преклоняя перед ней колени, не могли даже прошептать эти два слова дрожащими губами. Иные же, когда никто не слышал, шептали эти два слова с ненавистью.

Кэлен избрали Матерью-Исповедницей, когда ей едва исполнилось двадцать – самая молодая Исповедница, когда-либо назначавшаяся на этот высочайший пост, дающий огромную власть. Но то было несколько лет назад. Теперь она – единственная Исповедница, оставшаяся в живых.

Кэлен всегда терпеливо несла бремя власти, спокойно встречала преклонение, восторг, страх и ненависть. Но она не просто называлась, она была Матерью-Исповедницей – по праву преемственности и отбора, согласно обету и долгу.

Кара всегда звала Кэлен «Мать-Исповедница», только в устах Кары эти слова звучали чуть иначе, чем у других. В них слышался вызов, сдобренный легкой доброжелательной насмешкой. В устах Кары слова «Мать-Исповедница» звучали для Кэлен примерно как «сестра». Кара была родом из далекой Д’Хары, и с ее точки зрения никто и нигде не был выше морд-сит, кроме лорда Рала. Самое большее, что она могла допустить, – это считать Кэлен равной себе в обязательствах перед Ричардом. Впрочем, быть признанной равной Каре – само по себе награда.

Однако, когда Кара обращалась «лорд Рал» к Ричарду, это вовсе не звучало как «брат». Она говорила именно то, что хотела сказать, – господин, повелитель, лорд Рал.

Для тех мужчин, что сейчас приходили сюда с угрозами, понятие «лорд Рал» было чужым и далеким, как сама Д’Хара. Кэлен была родом из Срединных Земель, отделявших Д’Хару от Вестландии. Жители Вестландии ничего не знали ни о Срединных Землях, ни об Исповедницах. Несколько десятилетий три части Нового мира были разделены с помощью магии непроходимыми границами, и то, что лежало за этими границами, оставалось тайной, покрытой мраком. А прошлой осенью эти границы рухнули.

Потом, зимой, общий для всех трех территорий барьер, на протяжении трех тысячелетий ограждавший Новый мир от угрозы со стороны Древнего мира, прорвался, и из Древнего мира обрушился на них Имперский Орден. Вот так вот случилось, что в прошлом году мир перевернулся. Привычный уклад изменился стремительно.

– Я не позволю тебе убивать людей лишь за то, что они отказываются нам помогать, – ответил Ричард Каре. – Это ничего не решит, только навлечет на нас лишние неприятности. На то, что мы намеревались здесь построить, требуется совсем немного времени. Я думал, что тут нам ничего не грозит, но ошибся. Значит, двинемся дальше.

Он повернулся к Кэлен и куда более спокойным тоном продолжил:

– Я надеялся, что тут, на моей родине, ты сможешь оправиться от болезни в мире и спокойствии, но, похоже, родным краям я тоже не нужен. Прости.

– Тебя не хотят тут видеть только эти люди, Ричард. – В Андерите, как раз перед тем, как на Кэлен напали, народ отверг предложение Ричарда войти в состав Д’Харианской Империи, боровшейся за свободу против Ордена. Андерцы добровольно приняли сторону Имперского Ордена. Теперь, похоже, Ричард, забрав Кэлен, решил уйти от всех и от всего. – А как насчет твоих настоящих друзей?

– У меня не было времени… Я хотел для начала построить убежище. И теперь опять нет времени. Может, позже…

Кэлен потянулась к его руке, но он стоял слишком далеко.

– Но, Ричард…

– Послушай, здесь оставаться небезопасно. Так-то вот. Я привез тебя сюда, полагая, что тут ты сможешь спокойно выздороветь и окрепнуть. Я ошибся. Здесь опасно. Мы не можем тут оставаться. Ты понимаешь?

– Да, Ричард.

– Нам надо двигаться.

– Да, Ричард.

Но Кэлен чувствовала, что за этим стремлением двигаться кроется что-то еще, куда более важное. Об этом говорило отстраненное, тревожное выражение, таившееся в глубине его глаз.

– А как же война? Ведь все зависит от нас. От тебя. От меня помощи ждать не приходится, пока я не поправлюсь, но ты всем нужен сейчас. Ты нужен Д’Харианской Империи. Ты ведь магистр Рал. Ты вождь. Что мы тут делаем? Ричард… – Она подождала, пока его взгляд обратится к ней. – Почему мы убегаем, когда все рассчитывают на нас?

– Я делаю то, что должен.

– Должен? Ты о чем?

Он отвел взгляд, и по его лицу пробежала тень.

– Я… Мне было видение…

Глава 2

– Видение? – изумилась Кэлен. Ричард терпеть не мог все, что так или иначе связано с прорицанием. От пророчеств у него всю жизнь были одни сплошные неприятности.

Пророчества всегда опасны и, как правило, весьма запутанны, даже если на первый взгляд кажутся ясными. Неопытный человек чаще всего обманывается внешней простотой изложения. Буквально следование пророчествам не раз уже приводило к крупным потрясениям – от убийств до великих войн. В результате люди, работавшие с пророчествами, решили держать их в тайне.

На первый взгляд всякое пророчество есть предопределенность. Но Ричард твердо верил, что каждый человек сам творит свою судьбу. Когда-то он сказал Кэлен: «Пророчество может утверждать с точностью лишь то, что завтра снова взойдет солнце. Но оно никоим образом не говорит, как именно ты проживешь завтрашний день. И то, чем ты в этот день занимаешься, вовсе не есть исполнение пророчества, а выполнение твоих собственных дел».

Ведьма Шота предсказала, что если у Кэлен с Ричардом родится сын, он будет чуть ли не чудовищем, но Ричард уже не раз доказал, что пророчества Шоты, возможно, и верны, однако их смысл совсем иной, чем кажется самой Шоте. Как и Ричард, Кэлен не была согласна с предсказаниями ведьмы.

Уже не раз подтверждалось, что Ричард относится к пророчествам единственно верным образом: он попросту не обращал на них никакого внимания и делал то, что считал нужным. И как раз благодаря его действиям пророчества исполнялись – правда, совсем не так, как их понимали прежде. Пророчества одновременно и подтверждались, и опровергались, ничего не определяя и лишний раз подтверждая, что все это – извечная тайна.

3
Перейти на страницу:
Мир литературы