Выбери любимый жанр

Следователь (СИ) - Александров Александр Федорович - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

- Фигаро, я знаю Вас уже очень давно. Знаю слухи, которые ходят о Вас в Департаменте. Наслышан о Вашей репутации. Я знаю, что Вы абсолютный профан в политике, но дока в том, что касается Вашей работы. И, что самое главное, я Вам доверяю. Мне очень важно, чтобы это дело было закрыто без лишней огласки. Причину, я думаю, Вы вскоре поймете. И самое главное: я хочу, чтобы Вы попытались снять с подозреваемой все обвинения.

Фигаро поднял на Матика взгляд, став на мгновение похожим на старую, умудренную жизнью корову. Голова заметил, что глаза у следователя воспалены и слезятся – было видно, что тот вырос и привык жить в местности, где воздух гораздо чище.

- Матик, человек умер. Не имеет значения, кем была Ваша подружка и с кем она знакома в Департаменте или Министерствах. Тут не поможет даже взятка: колдунов решившихся на убийство банально боятся. В этих вопросах закон прозрачен, как стакан самогонки: если она совершила преступление и использовала при этом ворожбу – отправится на виселицу.

- Да, я знаю, – голова задумчиво повертел перед собой тонкую серебряную вилку с замысловатым вензелем. – Скажите, Фигаро, а Вам когда-нибудь приходилось убивать человека… таким образом? Вам же можно, у Вас лицензия.

Фигаро помолчал. Почесал затылок. Плюнул, допил пиво и махнул рукой:

- Черт с Вами, Матик. Посмотрим на Вашу подозреваемую. Но – завтра. Сегодня я устал с дороги и уже наглотался вашего замечательного воздуха со свинцовой сажей. Поэтому велите подать фаэтон. Да, и заплатите за еду, а то я малость поиздержался.

Следователю снилась чушь.

Сперва ему привиделось, что он опять едет на телеге в Нижний Тудым. Рядом с ним сидел Куш с бутылкой бормотухи и господин Матик, размахивающий вареным раком. Потом откуда-то появилась каурая лошадь в парике с буклями, села рядом с Матиком, заржала и сказала: «Фигаро, я знаю Вас очень давно! В Департаменте я знаю вообще всех!» Фигаро попытался возразить, что он не имел чести водить знакомство с лошадьми, тем более занимающими должности в Департаменте Других Дел, но тут лошадь превратилась в огромную зеленую муху, зажужжала и улетела, прихватив с собой Матика.

Следователь вздрогнул и проснулся.

За окном уже рассвело. Где-то орал петух, на первом этаже звенели ведра. В сенях матерился Хорж, на кухне грохотала посуда. Под двери мансарды просачивался божественный аромат жаренного с луком мяса и ошеломляющий дух горячих пирожков с капустой – только что из духовки.

Мансарда была здоровенная. Кроме кровати, в которой нежился Фигаро, здесь имелось два платяных шкафа, комод, медный умывальник и письменный стол, на который предупредительная хозяйка госпожа Марта поставила вчера пузатую керосиновую лампу. Большое окно было занавешено веселыми шторками с вышитыми подсолнухами, а под потолком висело на цепи тележное колесо утыканное свечами.

Сон уже почти забылся, полностью растворившись в утреннем солнце. От него осталась только зеленая муха, противно зудевшая в двух футах от носа Фигаро и явно не собиравшаяся улетать. Очевидно, она-то и разбудила следователя, став причиной бредового сновидения. Фигаро махнул рукой, но муха и не думала улетать. Сочно гудя, она попыталась сперва взгромоздится следователю на лоб, а потом спикировала на его великолепный картофелеподобный нос.

Фигаро ругнулся, прицелился в муху пальцем и сосредоточился. Па-пах! – в воздухе щелкнуло голубое электричество и муха, дымясь, отлетела под стол.

Нет ничего приятнее, чем начать день с превышения служебных полномочий, поэтому настроение следователя сразу поползло вверх, как столбик ртутного термометра. Он вскочил с кровати, сунул в тапок правую ногу, сплюнул через плечо (не то, чтобы всерьез подозревая враждебную порчу, но устав требовал), сунул ногу в левый тапок и сделал несколько энергичных движений руками, символизирующих утреннюю зарядку. Затем следователь раздвинул занавески и открыл окно, некоторое время наслаждаясь вливающимся в мансарду потоком холодного воздуха, обогащенного запахами деревни: навоз, печной дым и влажная земля.

Вид из окна, по мнению Фигаро, был великолепен. Дом госпожи Марты Брин – знойной вдовушки, матери Куша и Хоржа – стоял на склоне холма, и единственное окно мансарды было обращено к Старому Городу, так что в нем не маячила закопченная громада фабричного Центра. До самой реки Строчки, серая лента которой проблескивала сквозь скопившийся на дне оврага утренний туман, сколько охватывал взгляд, не было видно ни одного дома, выше трех этажей и ни одной заводской трубы. Зато во множестве виднелись пестрые лоскуты осенних садов, покосившиеся заборы, просмоленные кресты телеграфных столбов, жавшихся к обочинам разбитых дорог и дымы костров, на которых догорал пожухлый сорняк и прочий огородный мусор. Сквозь ветви старых кленов виднелись облупившиеся оградки близкого кладбища – хорошая примета.

Фигаро еще с вечера предупредил, что позавтракает в городе (о чем сейчас, вдыхая аромат пирожков, он и сокрушался), но труба, как говорится, звала. Он оделся, нахлобучил свой любимый котелок темно-зеленого фетра, провел рукой по щеке и пришел к выводу, что бритва с пеной могут обождать. Сунув в карман револьвер, он подхватил саквояж и шагнул за порог.

Во дворе его уже ждала открытая коляска, запряженная парой недурных лошадей: Матик расстарался. В коляске никого не было, однако Фигаро не успел даже открыть рта, как кучер – вихрастый шатен лет сорока, облаченный в темно-синюю шинель, сапоги и почтовую фуражку с молниями, повернулся к нему, широко улыбнулся, спрыгнул на землю, сорвал с руки белую перчатку и протянул руку.

- Я Гастон, заместитель городского головы. Буду Вам показывать, что да как.

- Ага! – Фигаро сощурился. – То есть господин Матик решили самоустраниться, дабы не испачкать рукава, а Вас, мил-человек, использовать как затычку для своей задницы-с?

- Ну, в общем, да, – кивнул Гастон и расхохотался. Смех у него, надо сказать, был заразительный: Фигаро поймал себя на том, что улыбается. Зам Матика начинал ему нравиться, хотя сразу становилось ясно, что за лубочной простотой скрывается прямота штопора и полномочия Пилата – голова был не дурак. Фигаро пожал протянутую руку и забрался в коляску. Гастон сел напротив, сдул с рукава невидимую пылинку и спросил:

- Ну-с, куда поедем первым делом? В морг?

- Фу, ну что за предложение, в самом деле? – Фигаро скривился. – Предлагать незнакомому человеку, который, к тому же, с утра не покушамши, скататься в гости к покойнику – фу! Этого клиента мы всегда успеем навестить; думаю, что он от нас никуда не денется, если, конечно, Матик не развел у себя в городе банду некролекарей. А поедем мы с Вами, любезный, на место преступления. Вы, заодно, мне все и расскажете по дороге…

…Гастон не пересел на место кучера, а просто провел рукой над козлами. Воздух над лошадями задрожал, и они послушно тронулись с места. Фигаро нахмурился. Контроль психики – даже животных – уже был ворожбой на грани фола, а управление гужевым транспортом таким способом в городской черте сулило немалый штраф. То есть следователю как бы намекали: ты-то, конечно, милый, следователь ДДД и все такое, да только не забывай, сахарный, под кем ходишь.

«Вот и первый колдун», подумал следователь. «Это если не считать Матика, но у Матика силы и знаний – пшик. Коляска-то, конечно, зачарована не этим, в шинели, но включить чары ума у него хватает. Интересно…»

Господин Марко Сплит (ныне покойный) снимал апартаменты в Развале – узкой линии живописных городских руин соединяющей Старый Город с Центром. Это был кусок города, который Центр пережевал, но еще не успел проглотить: пустые дома, заколоченные лавки и слабо пульсирующие фонтаны, в которых плавала осенняя листва пополам со строительным мусором. Предприимчивый Матик сколотил целое состояние, скупив здесь землю, а потом втюхав втридорога жадным фабрикантам, и теперь Развал ожидал своего часа: целые кварталы, предназначенные под снос и последующую заводскую застройку.

3
Перейти на страницу:
Мир литературы