Выбери любимый жанр

Легионер против Синаджу (Легионер II) - Аливердиев Андрей - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

- Ты всегда был сентиментальным и прислушивался к советам друзей. Так что посоветуйся до утра со своим другом.

Он оскалил рот в подобии улыбки и, промолвив напоследок: "спокойной ночи", затворил за собой двери.

Должно отметить, что мои тюремщики знали свое дело, что надо! При скудном, но ощутимом освещении, даваемом одной слабой лампой, лежащий возле меня предмет производил то еще впечатление. Я, как мог, попытался отползти, но едва ли это улучшило мое самочувствие. Глаза, помимо воли, то и дело сталкивались с остекленелым взглядом Тома, в котором читался немой укор.

Теперь я, по крайней мере, точно мог точно знать, что Том - не предатель, и мое положение - дело не его рук. Но в этом случае получалось, что я действительно попал в руки какой-то секты Синаджу. И хотя это выглядело полным бредом, я остановился на этом предположении как на тактической рабочей гипотезе. И оценивая положение с этой точки зрения, я пришел к выводу, что Том был виноват больше меня, так как болтал обо мне больше, чем следовало бы. А я ведь предупреждал... И вот итог. Почти как в притче о болтливом черепе.

Мой взгляд еще раз встретился с его холодными глазами.

- Эй, Том, - мысленно спросил я, - что привело тебя сюда?

- Болтливость, - прозвенело у меня в мозгу.

История о болтливом черепе

Дело было в средневековой Японии. Один крестьянин как-то отправился в город за покупками.

Дорога была длинная и унылая. Но вдруг он увидел у обочины дороги человеческий череп. Крестьянин был человеком веселым и разговорчивым.

Вот он взял да и спросил тот череп: "Эй, череп, что привело тебя сюда?" "Болтливость," - ответил череп.

Крестьянин не поверил своим ушам, но на всякий случай поспешил прочь от не очень приятной находки.

Вечером крестьянин вновь возвращался домой, естественно, по той же дороге. И, опять-таки, естественно, наткнулся на тот же самый череп. "Дай, - подумал он, - повторю ему утренний вопрос."

"Эй, череп, - опять произнес он, - что привело тебя сюда?" "Болтливость," - снова ответил череп.

На этот раз крестьянин побежал прочь, не чуя под собой ног. И воротившись в деревню, стал всем рассказывать про говорящий череп. Эти разговоры услышал местный самурай. Он приказал крестьянину показать дорогу к говорящему черепу, но предупредил, что если тот соврал, то он отрубит ему голову. И крестьянин отвел самурая к черепу.

Когда они пришли, череп лежал на том же месте. (И куда, собственно, он мог оттуда деться?)

"Эй, череп, - спросил крестьянин, - что привело тебя сюда?" Череп молчал. "Эй, череп, - снова прокричал он, - что привело тебя сюда?!" Череп молчал.

И голова крестьянина покатилась с его плеч и легла рядом со злополучным черепом.

Когда самурай ушел, череп спросил голову крестьянина: "Эй, голова, что привело тебя сюда?"

"Болтливость, - ответила ему голова крестьянина.

Побег

Погода за окном была как будто на заказ. Черное небо лишь изредка освещалось бликами молний, а завывания ветра звенели в ритме похоронного марша.

Между тем надо было что-то делать.

"Тот, кто идет по кронам деревьев, сам найдет тебя, когда будет нужно. Если тебе будет трудно, всмотрись в листья, ветки, бабочек. Почувствуй их своей частью, а себя - их.

Растворись во вселенной, и Он войдет в тебя и поможет тебе," - молнией пронеслось у меня в мозгу.

Эти были последние слова одной подруги, с которой нам так и не удалось, как следует, познакомиться.

Но на чем же сконцентрироваться? Я обвел глазами комнату, и взгляд снова уперся в лежащую (или стоящую, черт его знает как правильно) передо мною голову. Ведь именно то, о чем мы совсем не хотим думать, подобно желной обезьяне, всегда находит место в наших мыслесплетениях, а то, что совсем не хотим видеть, всегда оказывается перед глазами.

Вы не знаете притчу о желтой обезьяне?

Если знаете, можете смело пропустить следующую главу. Если нет, то извольте.

Притча о желтой обезьяне

Как известно легендарный Тимур был хромым. И вот однажды, он послал за муллой Насредином, который по рассказам был таким умным, что мог справиться с любой задачей, в том числе вылечить его от этого недуга.

Вылечить Тимура Насредин, конечно, не мог, но он знал его тяжелый нрав, и потому пообещал, что тот непременно поправится, если будет втирать приготовленную им мазь и не будет думать о желтой обезьяне.

Тимур не смог справиться с этой задачей. Более того, желтая обезьяна стала преследовать его повсюду. И чем больше он гнал прочь мысли о ней, тем больше они находили лазейки в его сознание. Вскоре Тимур отбросил мысль о выздоровлении, но Насредин остался с головой.

Побег. Часть Вторая

Порыв ветра со звоном раскрыл форточку, впустив дыхание природы в эту душную, пропахшую смертью комнату. Вместе с ветром в комнату влетел рано пожелтевший лист. Покружившись над головой, или, точнее, над головами, он опустился прямо возле меня.

"Вот и я, как этот лист был когда-то сорван с родного дерева и теперь, носимый ветрами, не могу найти покоя", - высокопарно подумал я и горько улыбнулся. Именно покой мне и предстояло в самом ближайшем будущем обрести, если я, наконец, не придумаю, как отсюда выбраться!

Я попытался сосредоточиться на этом желтом осеннем листе как на сущности, бывшей когда-то (и, кстати, совсем недавно) частью кроны дерева. Как мне было наставлено, я попытался слиться с ним, чтобы через него открыться природе и ее древним духам и, быть может, впустить в свою душу Того, кто идет по кронам деревьев. Это было своего рода последней соломинкой, за которую хваталась моя измученная душа. Но ей не суждено было выдержать сию неподъемную для мертвого листа ношу. Он был не ближе к Бытию, чем мертвая голова моего бывшего друга. С большей долей успеха я мог бы попытаться открыться влетевшему в комнату порыву движущегося воздуха, но я упустил тот невозвратный момент, когда это могло быть возможным.

Шорох в стороне заставил меня отвлечься.

По комнате шествовал маленький крысенок. Я говорю - шествовал, потому что он именно шествовал. Я даже удивился, как важно может шествовать столь маленькое создание, бывшее к тому же еще не вполне взрослой крысой, а лишь "зеленым" крысиным юнцом.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы