Выбери любимый жанр

Может ли человек быть рациональным? - Рассел Бертран Артур Уильям - Страница 1


Изменить размер шрифта:

1

Бертран Рассел

Может ли человек быть рациональным?

Я привык думать о себе как о Рационалисте; и Рационалист, я полагаю, это тот, кто желает, чтобы люди были разумными. Но в наши дни рациональность подвергается множеству жестких нападок, так что трудно понять, что имеется в виду, когда говорят о рациональности, или же в тех случаях, когда смысл ясен, встает вопрос о том, может ли человек быть рациональным. Вопрос определения рациональности имеет две стороны – теоретическую и практическую: «что такое рациональное мнение?» и «что такое рациональное поведение?» Прагматизм подчеркивает иррациональность мнения, а психоанализ подчеркивает иррациональность поведения. Обе теории привели множество людей к тому мнению, что не существует такой вещи, как идеал рациональности, которому могут в целом соответствовать мнение и поведение. Из этого, по всей видимости, следует, что если вы и я придерживаемся разных точек зрения, бесполезно апеллировать к аргументу или решению беспристрастного человека; нам ничего не остается, как довести спор до конца методами риторики, рекламы или войны в соответствии со степенью нашей финансовой или военной силы. Я убежден, что подобный взгляд очень опасен и в будущем фатален для цивилизации. Поэтому я постараюсь показать, что идеал рациональности остается незатронутым идеями, которые рассматриваются как роковые для этого идеала, и что он сохраняет всю ту важность, которую имел до сих пор, когда его рассматривали как руководящий принцип мысли и жизни.

Начнем с рациональности в мнениях: я определяю ее просто как привычку принимать в расчет все соответствующие свидетельства при выработке определенного мнения. Там, где уверенность недостижима, рациональный человек придаст наибольшее значение наиболее возможному мнению, в то же время удерживая другие, имеющие ощутимую вероятность, в своем уме как гипотезу, которую будущие свидетельства могут подтвердить как более предпочтительную. Это, конечно, предполагает, что во многих случаях факты и вероятности можно установить объективным методом, например методом, который приведет двух любых внимательных людей к одинаковому результату. Это часто подвергается сомнению. Многие говорят, что единственная функция интеллекта – способствовать удовлетворению индивидуальных желаний и нужд. Комитет по изданию учебников «Плебс» в «Основах психологии» пишет: «Интеллект, прежде всего, является инструментом пристрастности. Его функция состоит в том, чтобы гарантировать, что те действия, которые благотворны для индивида или человеческого рода, должны выполняться, а те действия, которые менее благотворны, должны запрещаться». (Курсив оригинала.)

Но те же авторы в той же книге утверждают, опять же курсивом: «Марксистская вера полностью отличается от религиозной веры; последняя основывается только на желании и традиции; первая основывается на научном анализе объективной реальности». Это представляется противоречащим тому, что они говорят об интеллекте, если только они на самом деле не имеют в виду, что интеллект не принимал участия в их обращении в марксистскую веру. В любом случае, поскольку они признают, что возможен «научный анализ объективной реальности», они должны признать, что можно иметь мнения, рациональные в объективном смысле.

Более эрудированных авторов, тех, кто отстаивает иррационалистскуто точку зрения, таких, как философы-прагматисты, не так легко опровергнуть. Они утверждают, что не существует такой вещи, как объективный факт, которому должны соответствовать наши мнения, если они считаются истинными. Для них мнения – только орудия в борьбе за существование, и те из них, которые помогают человеку выжить, будут называться «истинными». Этот взгляд преобладал в Японии в VI в. н. э., когда буддизм впервые достиг этой страны. Правительство, сомневаясь в истинности новой религии, приказало одному из придворных принять ее экспериментально; если он преуспеет более чем остальные, религию примут как универсальную. Этот метод (модифицированный для нашего времени) отстаивается прагматистами по отношению ко всем религиозным спорам; но я еще не слышал от кого-либо заявления, что он обратился в иудейскую веру, хотя кажется, что она ведет к процветанию быстрее, чем какая-либо другая.

Несмотря на такое определение «истины», в повседневной жизни прагматизм всегда руководствуется совершенно иными принципами для менее утонченных вопросов, возникающих в практических делах. Прагматист-присяжный в случае убийства будет обдумывать случившееся точно так же, как и любой другой человек; тогда как если бы он придерживался своих принципов, то должен был бы решать, кого более выгодно будет повесить. Этот человек, по определению, будет виновным в убийстве, поскольку вера в его виновность будет более полезной, и, следовательно, более «истинной», чем вера в вину какого-либо другого человека. Боюсь, что такой практический прагматизм иногда встречается; я слышал о «подтасовках» в Америке и в России, которые соответствуют этому описанию. Но в таких случаях делается все, чтобы скрыть этот факт, и если эти усилия проваливаются, то случается скандал. Такое укрывательство показывает, что даже полицейские верят в объективную истину в судебном расследовании. Именно такого рода объективную истину – весьма мирскую и прозаичную, – стремятся найти ученые. Именно такого Рода истину люди также ищут найти в религии до тех пор, пока надеются найти ее. Только когда люди оставляют надежду доказать, что религия является истиной в прямом смысле, они берутся за труд до, казать, что это «истина» в некоем новомодном смысле. Можно открыто заявить, что иррационализм, т. е. неверие в объективные факты, почти всегда вырастает из желания доказать нечто, для чего не существует подтверждающих свидетельств, или отрицать нечто, что хорошо подтверждается. Но вера в объективные факты всегда сохраняется в отношении частных практических вопросов, таких как инвестиции или наём слуг. И если действительно можно было бы повсюду проверить истинность наших убеждений, это была бы проверка во всех областях, ведущая к агностицизму везде, где бы она ни была проведена.

Вышеупомянутые соображения, конечно, весьма неадекватны по отношению к теме. Решение проблемы объективности факта затруднено туманными рассуждениями философов, которые я попытаюсь проанализировать в дальнейшем более радикальным способом. Сейчас же я должен предположить, что существуют факты, что некоторые факты познаваемы, и относительно некоторых других фактов может быть установлена степень вероятности по отношению к фактам, которые могут быть познаны. Однако, наши убеждения часто противоречат факту; даже когда мы только считаем, что нечто вероятно, основывается на соответствующих свидетельствах, может быть так, что мы должны полагать это невероятным на основании тех же самых свидетельств. Следовательно, теоретическая часть рациональности состоит в обосновании наших убеждений скорее на соответствующих свидетельствах, чем на желаниях, предубеждениях, традициях. Таким образом, рациональным будет либо беспристрастный человек, либо ученый.

Некоторые думают, что психоанализ показал невозможность рациональных убеждений, выявив странное и почти безумное происхождение нежно лелеемых убеждений многих людей. Я весьма уважаю психоанализ, и я верю в то, что он может быть чрезвычайно полезен. Но общественное мнение потеряло из виду цель, которая, в основном, вдохновляла Фрейда и его последователей. Их метод изначально является терапевтическим, это способ лечения истерии и различных видов умопомешательства. Во время войны психоанализ доказал, что он один из самых важных способов лечения неврозов, полученных на войне. Книга Риверса «Инстинкт и бессознательное», которая во многом базируется на опыте лечения контуженых пациентов, дает блестящий анализ болезненных проявлений страха, когда этому страху нельзя прямо потворствовать. Эти проявления, конечно, в основном неинтеллектуальны; они включают в себя различные виды параличей, все типы, по-видимому, физических болезней. Но в настоящей статье мы это не будем обсуждать; сосредоточимся на интеллектуальных отклонениях. Установлено, что многие галлюцинации сумасшедших являются результатом инстинктивных препятствий и могут быть вылечены чисто психическими средствами, например путем доведения до сознания пациента фактов, которые были подавлены в его памяти. Этот вид лечения и мировоззрение, внушающее его, предполагают идеал здравомыслия, от которого пациент отклонился и к которому он должен быть возвращен путем осознания всех относящихся к делу фактов, включая и те, которые он более всего желает забыть. Это прямо противоположно тем ленивым уступкам иррациональности, на которые иногда подстрекают те, кто знает только, что психоанализ показал преобладание иррациональной веры, и кто забывает или игнорирует то, что его цель – ослабить это преобладание определенным методом медицинского лечения. Весьма похожий метод может исцелить иррациональность тех, кто не считаются сумасшедшими, при условии, что они будут подвержены лечению специалистом, свободным от их иллюзий. Президенты, Кабинет министров и Выдающиеся Личности, однако, редко выполняют это условие и, следовательно, остаются неизлеченными.

1
Перейти на страницу:
Мир литературы