Выбери любимый жанр

Нечаянная мелодия ночи - Сазанович Елена Ивановна - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

Несмотря на кровное родство, мы были с ним удивительно разные. Он – далеко не совершенство. Синие глаза-щелочки. Слегка перебитый в драке нос. Твердый, слегка выпирающий подбородок. Не слащавая. Вполне мужская красота. Особенная красота, особенное обаяние, которые исходили изнутри. И навсегда покоряли. Он безгранично любил жизнь. И жизнь ему отвечала тем же. Он никогда не получал от нее пощечин. Ему все давалось легко. Наверно, еще потому, что он ничего не требовал от нее. А просто ее обожал. Он не искал цели в жизни, поиски которой в любом случае исходят из эгоизма и тщеславия человеческой натуры. Целью он считал саму жизнь. Любовь к которой шла исключительно из сердца. И не это ли и есть истинный смысл жизни?

Я же с детства научилась усложнять жизнь. Запутывать все до абсурда. И мне это нравилось. Хотя моя внешность вполне позволяла мне быть гораздо легкомысленней и беспечней.

В отличие от Игната я имела довольно правильные черты лица. Которые со стороны можно было бы назвать красивыми. Но только со стороны. Я сама чувствовала, что в моей красоте было что-то холодное и отталкивающее. Наверно, жизнь мне не прощала, что я ее умудряюсь сочинять по законам трагедии. Которую никогда не познала. Я искала смысл жизни, смутно представляя его. Но считая. Что путь к нему непременно должен быть тернистым. А поскольку мой жизненный путь вообще-то был достаточно легким, мне пришлось самой придумывать препятствия и ухабы. Надо сказать, мне это вполне удавалось.

К любви у меня было совершенно иное отношение, чем у моего брата. Я раз и навсегда для себя решила, что любовь должна быть идеальной. Хотя это не мешало мне влюбляться в далеко не идеальных парней. Но поскольку я ждала от них полного совершенства, расписанного в моих мечтах, парни благополучно сбегали от меня. Я умудрялась влюбляться в тех. Которые меня никогда не могли полюбить, поскольку никаким образом не хотели стать совершенством.

Игнат же вообще влюблялся во всех подряд. И тем не менее его любили исключительно все, кому он симпатизировал. Но они ему быстро надоедали, потому что он не хотел вечной и идеальной любви. И в этом случае уже мой брат благополучно смывался от затянувшейся связи.

Я считала, что любовь должна быть вечной. И настолько красивой, что за нее можно запросто отдать жизнь. Игнат считал, что долго вообще любить невозможно. А смерть от любви выглядит настолько нелепо, что лучше уже вообще не являться на свет, чем оскорблять его таким дурацким проступком.

Но все же однажды мое упрямство взяло верх. И я решила ему доказать что такое настоящее чувство. Хотя скорее я решила это доказать в первую очередь себе. Я уже так много начиталась про любовь, что посчитала – теперь самое время влюбиться. Мне уже семнадцать. Я вполне симпатичная девушка. И вполне умненькая. И вполне романтичная. Зная все на свете про любовь, я еще не знала самого главного, что ум, красота и романтика – далеко не залог любви. Чаще бывает что эти достоинства только мешают.

Я долго жила предчувствием любви. И знала, что вот-вот это предчувствие сбудется. Конечно, оглядевшись по сторонам. И увидев только своих однокашек-ровесников. Угловатых и лопоухих, хихикающих без повода и курящих за школьным крыльцом одну сигарету на десятерых. Я сразу решила, что лучше уж навеки остаться одной. Ну, кто в семнадцать влюбляется в ровесников? Только люди, которым все равно, кому отдать свое сердце. Мне было далеко не все равно. И я решила ждать принца. И принц не заставил меня долго ждать.

2

Я хорошо помню это утро. Его цвет был сиреневым от необычного рассвета. Его запах был сиреневым от изумительной сирени, взорвавшейся миллионом цветочков этим утром прямо под нашим окном. И я подумала, как рано в этом году пришло лето. И я настежь распахнула окно. И аромат летней зелени вперемежку с городской пылью ворвался в мою комнату. Я глубоко вдохнула свежий утренний воздух. И в это мгновение отлично поняла своего брата. Как хороша была жизнь!

Мне не хотелось в это утро придумывать сложности и размышлять о жизненных бренностях и невзгодах. Мне хотелось просто стоять у окна вот так, босиком, в одной пижаме, любоваться солнеяными красноватыми бликами на стенах домов и разглядывать крупные капли росы, сверкающие на лепестках только что расцветшего куста сирени. И эти капли росы мне уже не напоминали слезы. И если это и были слезы, то радости и торжества жизни.

В это мгновение мне так захотелось быть копией своего брата. Который каждое утро просыпается именно так. Если идет дождь, он подставляет ему лицо. И не прячется от хандры и печали в четырех стенах. Если падает снег, он берет его в свои ладони, наслаждаясь холодной красотой совершенных снежинок.

Я же начала с легкого. Я почувствовала вкус жизни летом, которое наступило весной. И продолжая следовать минутному порыву какой-то безумной любви к жизни, я продолжила тоже простым. Я решила этим утром не идти в школу. Педантизм и реалистичность которой мгновенно бы разрушили мое настроение. Я же хотела, чтобы появившийся сегодня вкус жизни остался как можно дольше. И я облизала пересохшие от волнения губы. И вновь почувствовала этот сиреневый приторный вкус.

В это мгновение раздался звонок в дверь. И я вздрогнула от неожиданности. И набросила на плечи плед. Мне вдруг стало холодно. Я тихонько приблизилась к двери комнаты и слегка приоткрыла ее.

В коридоре я увидела брата, который недовольно бурча что-то под нос, типа – какого черта в такую рань! какой это идиот не спит по утрам! и вообще сверну шею любому, кого увижу на пороге, будь то сам дурак-директор моей младшей сестры, которая стала наглым образом прогуливать уроки! – под последние угрозы Игнат решительно распахнул дверь. И тут же завопил от счастья.

– Ба! Ну и ну! Какого черта! Вот не ожидал! Какой класс!

Он продолжал вопить еще минуту-другую и даже радостно обнял неизвестную мне особу. А я все пыталась через дверную щель увидеть, кого это он так радостно приветствует. Но была точно уверена – это не мой директор решил почтить меня своим присутствием по случаю единственного прогула за всю школьную жизнь. И, пожалуй, это не подружка Игната, поскольку слишком уж громкие раздавались хлопки по плечу и спине, которые любая девушка просто не выдержала. Если конечно Игнат не перешел на тяжелоатлеток.

Когда же вот-вот из-за широкой спины Игната должен был показаться загадочный гость, я плотно прикрыла дверь комнаты. Я не помню, то ли мне надоело ждать, то ли смутное предчувствие прокралось к моему сердцу и я испугалась. Но от двери так и не отошла. И услышала приятный мужской голос.

– Давненько мы с тобой не виделись, Игнат.

– Да уж, – рассмеялся мой брат. – А это для меня? Странный знак внимания.

– Не обольщайся. Я помню, что у тебя есть сестричка. Маленькая такая и миленькая. Она что, в школе?

– Не думаю, она ужасная прогульщица. И лентяйка. Просыпается только к обеду, когда прилежные ее соученики благополучно возвращаются из храма науки.

– М-да? Вот уж не подумал бы. А всегда казалась такой отличницей и моралисткой. Интересно, чем она занимается по ночам, если так поздно встает?

Ну, это уже было слишком! Мне изрядно надоело выслушивать этот бред, и я выскочила из комнаты. Не думаю, что в этот миг я была похожа на романтическую принцессу, ожидавшую своего принца. Босая, укутанная в плед, с растрепанными после сна волосами и перекошенным от негодования лицом.

В ответ на мое появление раздался удивленный свист.

– А она не такая уж маленькая, – заявил непрошеный гость.

– И не такая уж миленькая, – с радостью подхватил мой славный братишка.

В это мгновение мое лицо стало покрываться густой краской. Я во все глаза смотрела на друга моего брата. И от удивления даже не подумала, насколько «красиво» выгляжу.

А он улыбался мне белозубой улыбкой. Высоченный, широкоплечий. Зачесанные назад черные волосы удачно гармонировали с легким белым костюмом. И я тут же влюбилась. Моя первая любовь, как и положено, была внезапна, с первого взгляда и непременно посвящена другу старшего брата.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы