Выбери любимый жанр

Тарзан и потерпевшие кораблекрушение - Берроуз Эдгар Райс - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

– Неверный пес! – неслышно выругался араб.

II

Утро следующего дня выдалось погожим. Дул свежий ветер. «Сайгон» шел на северо-восток, бороздя просторы Индийского океана. Животные на палубе вели себя спокойно. Деревянная клетка, укрытая циновками, стояла в центре палубы. Из нее не доносилось ни звука.

Джанетт Лейон поднялась вслед за Краузе на палубу. Ее черные волосы развевались на ветру, легкое платье обволакивало фигуру, привлекая взгляд необычайной пленительностью форм. Вильгельм Шмидт, второй помощник капитана, прислонившись к поручням, наблюдал за ней сквозь полуопущенные веки.

– Покажи мне своего дикаря, Фриц, – попросила девушка.

– Надеюсь, он еще жив, – сказал Краузе, – вчера ночью его здорово потрепало, когда поднимали клетку на борт.

– Что же ты раньше не поинтересовался? – возмутилась девушка.

– Все равно мы ничем не смогли бы ему помочь, – ответил Краузе. – По словам Абдулы, с ним опасно иметь дело. Пойдем глянем на него. Эй, ты! – крикнул он матросу-ласкару. – Сними-ка циновку вон с той клетки.

Матрос бросился выполнять приказ. Подошел Шмидт.

– Что там у вас, м-р Краузе? – поинтересовался он.

– Дикарь. Что, в новинку?

– Встречал я как-то одного французишку, от которого жена сбежала с шофером, – отозвался Шмидт. – Дикарь дикарем.

Матрос развязал веревки и стал стягивать циновку. В клетке на корточках сидел гигант, спокойно глядя на людей.

– Так он же белый! – воскликнула девушка.

– Белый, – отозвался Краузе.

– И вы собираетесь держать человека в клетке, словно дикого зверя? – спросил Шмидт.

– Он белый только снаружи, – проворчал Краузе. – Это англичанин.

Шмидт плюнул в клетку. Девушка разгневанно топнула ногой.

– Никогда больше так не делайте, – воскликнула она.

– А тебе-то что? Разве ты не слышала – это всего лишь грязная английская свинья, – процедил Краузе.

– Он человек, к тому же белый, – возразила девушка.

– Это бессловесная тварь, – ответил Краузе. – Говорить не умеет, человеческого языка не понимает. А то, что в него плюнул немец – для него большая честь.

– Все равно, пусть Шмидт прекратит издевательство.

Пробили рынду, и Шмидт удалился, чтобы сменить на мостике первого помощника капитана.

– Сам он свинья, – проговорила девушка, глядя вслед Шмидту.

С капитанского мостика спустился Ханс де Гроот и присоединился к Краузе и девушке, стоявшим возле клетки с дикарем. Приятной наружности, лет двадцати двух-двадцати трех, голландец был нанят на корабль первым помощником капитана в Батавии перед самым отплытием, когда обнаружилось, что его предшественник загадочным образом «упал за борт».

Шмидт, полагавший, что эта должность по праву принадлежит ему, возненавидел де Гроота и не скрывал этого. То, что они враждовали, никого на борту «Сайгона» не удивляло, ибо вражда являлась здесь скорее правилом, нежели исключением.

Капитан Ларсен, который не мог подняться с постели из-за жестокого приступа лихорадки, не разговаривал с Краузе, зафрахтовавшим судно, а члены команды, состоявшей в основном из ласкаров и китайцев, в любой момент были готовы перерезать друг друга. В общем, пленные звери были самыми благородными существами на борту.

Де Гроот в течение нескольких секунд разглядывал человека в клетке. Реакция его оказалась такой же, как и у девушки и Шмидта.

– Это белый человек! – воскликнул он. – Надеюсь, вы не будете держать его в клетке, словно дикого зверя?

– Именно это я и собираюсь делать, – обозлился Краузе. – Не ваше собачье дело. Не суйтесь, куда не следует, – и он бросил сердитый взгляд на девушку.

– Дикарь принадлежит вам, – сказал де Гроот, – но хотя бы развяжите ему руки. Держать его связанным – излишняя жестокость.

– Развяжу, – недовольно буркнул Краузе, – как только на палубу поднимут железную клетку, иначе с его кормежкой хлопот не оберешься.

– Он ничего не ел и не пил со вчерашнего дня, – воскликнула девушка. – Мне все равно, кто он такой, Фриц, но я даже с собакой не стала бы обращаться так, как ты обращаешься с этим беднягой.

– И я не стал бы, – отозвался Фриц.

– Он ничтожнее собаки, – раздался за их спинами голос. Подошел Абдула. Он приблизился к клетке и плюнул в человека, находящегося в ней. Девушка влепила Абдуле звонкую пощечину. Рука араба схватилась за кинжал, но вмешался де Гроот, сжав его запястье.

– Зря ты так, – сказал Краузе. Глаза девушки метали молнии, кровь отхлынула от лица.

– Я не собираюсь стоять и безучастно смотреть, как он издевается над человеком, – сказала она. – Это касается и всех остальных. – И Джанетт взглянула прямо в глаза Краузе.

– Я поддерживаю ее, – добавил де Гроот. – Может быть, то, что вы держите его в клетке, – и не мое дело, но оно станет моим, если вы не соизволите обращаться с ним достойно. Вы уже распорядились насчет железной клетки?

– Буду обращаться с ним так, как мне заблагорассудится, – прошипел Краузе. – А что, интересно, вы предпримете в противном случае?

– Изобью, – ответил де Гроот, – а в первом же порту сдам властям.

– А вот и железная клетка, – сказала Джанетт. – Пересадите его и снимите веревки.

Краузе испугался угрозы де Гроота сообщить обо всем властям и сбавил обороты.

– Да ладно вам, – произнес он благодушным тоном, – не стану я его мучить. Я выложил за него немалые деньги и собираюсь заработать на нем кругленькую сумму. Какой же мне резон относиться к нему плохо?

– Вот и постарайтесь относиться к нему хорошо, – сказал де Гроот.

Поднятую из трюма большую железную клетку поставили вплотную к деревянной, дверь в дверь. Краузе достал револьвер. Затем обе двери были подняты. Человек в клетке не шелохнулся.

– Перебирайся, ты, немой идиот! – заорал Краузе, наставляя на человека револьвер. Тот даже не взглянул в сторону Краузе.

– Принеси железный прут, эй ты там, – скомандовал Краузе, – и пихни его сзади.

– Погоди, – сказала девушка, – дай-ка я попробую. – Она подошла к противоположной стороне железной клетки и стала жестами подзывать пленника. Тот глядел на нее, не шевелясь.

– Подойдите на минутку, – позвала она де Гроота. – Дайте ваш нож, а теперь сомкните запястья, словно они у вас связаны. Да-да, вот так. – Она взяла нож и стала изображать, будто перерезает веревку на руках у де Гроота. Затем снова поманила человека из деревянной клетки. Он приподнялся, ибо не мог выпрямиться во весь рост в низкой клетке, и перешел в железную.

Девушка стояла вплотную к решетке, держа в руке нож. Матрос опустил дверь железной клетки. Узник подошел к девушке и, повернувшись к ней спиной, прислонил запястья к решетке.

– Ты говорил, что он глуп, – сказала Джанетт Краузе, – но это не так. По одному его облику видно. – Она перерезала путы, сковывавшие побелевшие вспухшие руки человека. Тот обернулся и поглядел на нее, не говоря ни слова, но глаза его, казалось, благодарили девушку.

Де Гроот стоял рядом с Джанетт.

– Впечатляющий экземпляр, верно? – спросил он.

– И красивый, – отозвалась девушка и тут же повернулась к Краузе. – Вели принести воды и пищи, – распорядилась она.

– Хочешь стать его нянькой? – усмехнулся Краузе.

– Хочу, чтобы с ним обращались по-человечески, – ответила она – А что он вообще ест?

– Не знаю, – откликнулся Краузе. – Так что же он ест, Абдула?

– Этот пес не ел двое суток, – ответил араб, – так что, думаю, он будет жрать практически все. В джунглях он, словно зверь, питается сырым мясом, добытым на охоте.

– Постараемся снабдить его и мясом, – сказал Краузе. – Кстати, таким образом будем избавляться от падали, если она у нас появится.

Он отправил матроса на камбуз за мясом и водой. Человек в клетке уставился на Абдулу и глядел так долго и пристально, что араб сплюнул на палубу и отвернулся.

– Не хотел бы я оказаться на твоем месте, если он, не дай Бог, вырвется из этой клетки, – произнес Краузе.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы