Выбери любимый жанр

Автокоп - Кивинов Андрей Владимирович - Страница 1


Изменить размер шрифта:

1

Андрей Кивинов

Автокоп

– Машина – супер! Не пожалеете, Анатолий. Она сотку за пять секунд набирает. Это ж «Мерсак»! Немецкое качество! И через десять лет бегать будет как новая. Да вы сядьте, сядьте, прокатитесь, сами увидите.

Виктор Иванович распахнул лязгающую дверь темно-вишнёвого авто и кивнул Дукалису на салон. Тот, обратив внимание на покрытые лёгкой ржавчиной пороги, забрался на лоснящееся от въевшейся грязи сиденье. Хозяин машины опустил широкий зад на пассажирское кресло справа. Ноздри втянули густой дух бензиновых паров, плохо заглушаемых висящим на зеркале дезодорантом-ёлочкой с ароматом ванили.

– Чувствуете, как просторно? – продолжил владелец рекламную акцию. – Не то, что в «Жигулях». Для нашей комплекции в самый раз. Можно сиденье ещё подвинуть. А сзади-то сколько места. Слон поместится.

Толик дёрнул рычажок под креслом и немного отодвинулся.

– Держите, – Виктор Иванович протянул ключ на брелоке, – будете заводить, сцепление выжмите.

Авто завелось с четвёртого раза.

– Это бывает, – успокоил хозяин, – очень редко. Клеммы отсырели. Поехали.

Дукалис отпустил сцепление, «Мерседес» вздрогнул и тронулся с места, оставив на асфальте чёрное масляное пятно. Толик вырулил из арки на улицу и притопил педаль газа. Машина, пару раз дёрнувшись, сорвалась в галоп, урча, как потревоженный в берлоге медведь. Глушитель, вероятно, получил пробоину, либо просто-напросто прогнил.

– Прокладка полетела, – успокоил хозяин, – за полчаса поменяете.

Огромный сундукообразный капот, на котором, словно прицел пулемёта, торчал знаменитый «трилистник», напоминал Толику нос китобойного судна. Пушку бы ещё гарпунную. Да, это сила. Двести лошадей у тебя под задом.

– Чувствуете ход? Словно утюжком по шёлковой простынке. А за городом как идёт! Сказка! Кондиционера, правда, нет, но его поставить можно. И «жопогрей»[1] тоже. За такие деньги вы лучше тачки нигде не сыщете. Если б время не поджимало, я б её на рынок отогнал.

Толик перестроился в левый ряд и добавил газу. Машина хорошо слушалась руля, но подвеска слабо реагировала на неровности асфальта.

– Амортизаторы замените, у меня приятель в Германию мотается, привезёт, – угадав мысли Дукалиса, предложил Виктор Иванович, берите агрегат, я дерьма не подсуну, вы ж меня знаете. Если что, продать всегда можно. Оторвут с колёсами.

Толик, конечно, знал Виктора Ивановича. Правда, ничего до этого у него не покупал. О желании приобрести машину заикнулся случайно, встретив того на территории. Постояли, поболтали. Так и так, скопил за десять лет безупречной службы трудовую копейку, хочу приобрести личные колёса. Что-нибудь попроще, подешевле. «Восьмерочку» или «классику». «Да на кой хрен вам наш автопром?! – замахал руками Виктор Иванович. – Берите моего „мерина“! Я как раз продаю по дешёвке. Срочно деньги на квартиру нужны! Машина в отличном состоянии, семьдесят девятого года, бензина жрёт с напёрсток, а две сотни на трассе делает!»

– Какого-какого года? – уточнил Толик.

– Вы на год выпуска не смотрите. Запомните, иномарка двадцатилетней давности лучше новых «Жигулей»! Это не реклама, это научно доказанный факт! Подходи завтра ко мне, сам все увидишь!

С хозяином «Мерседеса» Дукалис познакомился лет десять назад, когда тот работал администратором пивного бара «Мутный глаз», находившегося на вверенной Толику территории. Нынче бара уже не было, вместо него открыли мебельный салон. (Скучно! Не грабят, не дерутся. Мебель пылится, и никакой романтики.) Виктор Иванович трудился на пенной ниве вдохновенно. Пиво водой не разбавлял. Наоборот. В воду добавлял немного пива и потчевал этой смесью рабочий класс микрорайона. Пролетарии, однако, даже при социализме, но за свои права побороться могли и воду за такую цену пить не желали. Пожаловались в милицию, многие сотрудники которой тоже любили захаживать в «Мутный глаз» и страдали от обмана не меньше. Дукалис, только что пришедший в отдел, решил положить этим безобразиям конец. Призвал на помощь знакомого опера БХСС, чтобы сделать контрольную закупку. На пару явились в заведение, взяли по кружечке бледно-жёлтой водицы. Выпили по «большой» для проверки качества. Все – качество на лицо, можно руки негодяю крутить. Но какой-то несознательный гад из числа посетителей узнал Дукалиса и понял по выражению его лица о грандиозных планах. Стуканул администратору – пасут тебя легавые. Виктор Иванович в панику не впал. Имелся у него секретный план на подобные повороты сюжета. Быстро скинул парадный костюм, облачился в брезентовую робу, вылил на себя ведро воды, схватил разводной ключ и выскочил в зал с выражением вселенской скорби на круглой морде. «Товарищи! У нас ЧП! Прорвало трубу, вода пошла в пиво! Сейчас перекроем и пиво всем заменим!» Дукалис, разумеется, тему понял, но, глядя на мокрого администратора, только рассмеялся. После окончания спектакля, они с «бэхом»[2] зашли к нему и сказали, что на первый раз артиста прощают, но если он не перестанет экспериментировать с пивом, будет играть в лагерной самодеятельности. Тот к угрозе отнёсся с пониманием, но пиво от этого лучше не стало.

Когда бар прикрыли, Виктор Иванович по большому блату устроился в ресторан пятизвездочного отеля. Тоже администратором. Но продержался там недолго. Как-то раз неудачно пошутил. Взял и прицепил на дверях ресторана табличку, прихваченную на память из «Мутного глаза». «Помоги, товарищ, нам – убери посуду сам». Но многие из гостей шуток не понимали. Заметив объявление, одна капризная поп-звезда устроила скандал. «С какой это стати я должна убирать посуду, заплатив за номер шесть сотен?! Вы совсем очумели»? Перед звездой извинились, табличку сняли, администратора уволили. Погоревав немного, Виктор Иванович подался в коммерцию, в мутных водах которой и плескался до настоящего времени. С Дукалисом у него после той первой истории установились доверительные отношения, иногда он забегал в отдел за какой-либо услугой, типа возвращения отобранных гаишниками прав за вождение в нетрезвом состоянии. Жил он рядом, Толик время от времени заходил к нему в гости в поисках оперативной информации. Ничего, как правило, не находил, но от угощения не отказывался.

– Ну, что, нравится? – поинтересовался Виктор Иванович, когда Толик разогнал машину до сотни.

– Ничего, – неопределённо ответил Дукалис, прислушиваясь к подозрительно скрипящим деталям кузова.

Его терзали сомнения. С одной стороны – это «Мерседес». Больше чем просто марка машины. Это бренд. Не какой-нибудь «Фольксваген» или «Форд». Уважение и авторитет. С другой – год выпуска, случись что, хлопот не оберёшься. Деньги на ветер выбрасывать не хотелось, их не на блюдечке принесли. Десять лет в кубышку откладывал. Да в магазине по ночам халтурил сторожем. Немного тесть добавил. Одним словом, мозг агитировал за отечественного производителя, а сердце склонялось к западному.

Виктор Иванович нагло продолжал рекламировать ходовые и прочие достоинства своего аппарата. И крылья вовсе не гнилые, а только запачканные и карбюратор всего год назад заменил.

– Анатолий! Чуть не забыл! Я вам даже магнитолу бесплатно подарю! Цифровую! Смотрите.

Он извлёк из-под сиденья обшарпанную магнитолу непонятной марки и вставил её в специальную нишу. Покрутив самодельной ручкой, поймал волну. Салон наполнился бодрящими аккордами «Рамштайна», заглушавшими дребезжанье неплотно запирающихся дверей.

– Сорок ватт выдаёт, – похвастался бывший администратор, – акустика «филипсовская». И не утащат. Вынули, под сиденье спрятали и гуляйте спокойно.

Возможно, магнитола была последним аргументом в борьбе мозга с сердцем.

– Давай так сделаем, – предложил Анатолий Валентинович, – сейчас поедем в отдел, покажем тачку нашему водителю. Я сам в машинах не сильно разбираюсь, а он собаку съел. Скажет – бери, возьму.

вернуться

1

Жопогрей (сленг) – подогрев сидений.

вернуться

2

Бэхи (сленг) – сотрудники ОБХСС, ныне ОБЭП.

1
Перейти на страницу:
Мир литературы