Выбери любимый жанр

Cемья Ратон - Верн Жюль Габриэль - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

ГЛАВА ВТОРАЯ

В одном из самых красивых городов того времени и в самом красивом доме этого города жила добрая фея. Имя этой феи было Фирмента. Она делала столько добра, сколько фея в состоянии сделать, и все ее очень любили. В эти далекие времена волшебников, как говорят, все живые существа были подчинены закону метампсихозы. Не пугайтесь этого слова: это означает, что существовала масса ступеней творения, которые нужно было пройти последовательно, чтобы достигнуть верхней и занять место в рядах человеческих существ. Таким образом, кто-нибудь родился моллюском, потом превращался в рыбу, затем в птицу, затем в четвероногое и, наконец, становился человеком. Как видите, из состояния самого простого организма надо было постепенно подняться до самого совершенного. Однако могло случиться и так, что какому-нибудь существу приходилось снова спуститься по лестнице вниз, благодаря злому влиянию какого-нибудь волшебника. И тогда — какое жалкое предстояло ему существование! Представьте себе, например, каково было из человека снова обратиться в какую-нибудь устрицу? К счастью, в наши дни ничего подобного не встречается, — по крайней мере хоть внешне.

Знайте также, что все эти различные превращения происходили при посредстве разных духов. Добрые духи заставляли существо подниматься, злые — опускаться и, если эти последние злоупотребляли своей властью, Творец мог их лишить ее на известное время. Само собой разумеется, что фея Фирмента была добрым духом и никому никогда не пришлось пожаловаться на нее.

Однажды утром она сидела в столовой своего дворца, убранной великолепными вышивками и роскошными цветами. Лучи солнца вливались в окно, бросая кое-где яркие блики на фарфор и серебро, украшавшие стол. Служанка только что доложила своей хозяйке, что завтрак подан, — очаровательный завтрак из тех, какие феи имеют право заказывать себе, не рискуя быть обвиненными в жадности. Но едва успела фея сесть за стол, как кто-то постучался в двери дворца.

Служанка сейчас же пошла отворить дверь; минуту спустя она доложила фее Фирменте, что прекрасный юноша желает поговорить с ней.

— Попроси этого прекрасного молодого человека сюда, — распорядилась фея Фирмента.

Он действительно был очень красив: роста выше среднего, с добрым и в то же время смелым лицом. Ему казалось на вид года двадцать два. Он представился очень просто, но с большой грацией. С первого же взгляда фея составила наилучшее мнение о нем. Она подумала, что он, подобно стольким другим, пришел просить у нее какой-нибудь услуги, и чувствовала полную готовность помочь ему.

— Что вам угодно от меня, молодой человек? — спросила она самым любезным тоном.

— Добрая фея, — ответил он, — я чувствую себя очень несчастным, и вся моя надежда на вас!

Видя, что он не решается продолжать, Фирмента попросила:

— Объясните мне, в чем дело. Прежде всего, как вас зовут?

— Имя мое Ратин, — ответил он. — Я небогат но, однако, пришел просить у вас не богатства, нет; я пришел у вас просить счастья.

— Неужели же вы думаете, что одно возможно без другого? — спросила фея с улыбкой.

— Да, я так думаю.

— И вы правы. Продолжайте, молодой человек.

— Несколько времени тому назад, — начал он, — прежде чем стать человеком, я был крысой и в этом образе был прекрасно принят в восхитительной семье, с которой мечтал соединиться самыми тесными узами. Я нравился отцу — необычайно умной крысе. Быть может, мать смотрела на меня менее благоприятно, потому что я небогат. Зато дочь их, Ратина, относилась ко мне очень хорошо!.. В конце концов мое предложение, наверное, было бы принято, когда большое несчастье разрушило все мои надежды.

— Что же случилось? — спросила фея с живейшим интересом.

— Прежде всего, я стал человеком, в то время как Ратина осталась крысой!

— Так что же, — ответила Фирмента, — подождите, пока ее последнее превращение не сделает из нее молодую девушку…

— Конечно, я готов ждать, добрая фея! К несчастью, Ратину заметил могучий вельможа, который мог бы быть даже сыном короля. Привыкнув исполнять все свои прихоти, он не терпит ни малейшего сопротивления. Все должно склоняться перед его желаниями.

— Кто же был этот вельможа? — спросила фея.

— Принц Киссадор. Он предложил моей дорогой Ратине отвести ее в свой дворец, где она должна была, по его мнению, стать самой счастливой из крыс. Она отказалась, хотя мать ее, Ратонна, была очень польщена подобным предложением. Принц тогда попытался купить ее высокой ценой; но отец Ратон, знавший, как сильно любит меня его дочь, и что я умру с горя, если нас разлучат, не захотел дать своего согласия на их брак. Отказываюсь описать вам ярость принца Киссадора. Видя, что Ратина так прекрасна в образе крысы, он говорил себе, что она будет еще прекрасней в образе молодой девушки! Да, добрая фея, она будет еще прекрасней! И он женится на ней! Что было отлично придумано для него, — великое несчастье для нас.

— Конечно, — согласилась фея. — Но раз уже принцу отказали, чего же вы еще можете опасаться?

— Всего! — воскликнул Ратин, — потому что, чтобы легче достигнуть своей цели, он обратился к Гордафуру.

— К этому волшебнику? — воскликнула Фирмента, — к этому злому духу, который любит делать одно только зло и с которым я нахожусь в вечной борьбе?..

— К этому самому, добрая фея!

— К тому Гордафуру, страшное могущество которого направлено исключительно к тому, чтобы снова сбросить на нижнюю ступень существа, которым удалось мало-помалу добраться до вершины лестницы?

— Вот именно!

— К счастью, Гордафур, злоупотребивший своей властью, только что лишился ее на некоторое время.

— Это правда, — ответил Ратин, — но в ту минуту, когда принц прибегнул к нему, он еще обладал ею. Соблазненный обещаниями этого вельможи и в то же время испуганный его угрозами, он обещал отомстить семейству Ратон за пренебрежение, оказанное ему!

— И он это сделал?

— Да, он это сделал, добрая фея!

— Каким же образом?

— Он подверг этих добрых крыс превращению! Он обратил их в устриц. Теперь они прозябают на отмели Самобрив, где эти мягкотелые, которые там, надо правду сказать, отличаются перворазрядными качествами, стоят три франка за дюжину, что вполне естественно, так как между ними находится семейство Ратон! Теперь вы видите всю глубину моего несчастья, добрая фея.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы