Выбери любимый жанр

Дурная компания - Торин Александр - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

Две фигурки удаляются в плоское безжизненное пространство пейзажа, продолжая с методичной бессмысленностью развеивать сухие листья. Они бредут по дороге, чихают и жужжат моторы, поднимается пыль. Эти люди и их действия представляются мне философским обобщением проходящей человеческой жизни.

Из здания напротив выходит полный человек в хорошем костюме. Он несет под мышкой пузатый кожаный портфель, в котором обычно носят протоколы крупных деловых сделок, проходит под развевающимся звездно-полосатым флагом и садится в огромную блестящую американскую машину, более напоминающую небольшой автобус. Машина ревет всей мощью своего восьмицилиндрового двигателя, взвизгивает шинами и уносится, оставляя после себя лишь маленькое облачко выхлопных газов. На вид этот человек похож на преуспевающего бизнесмена, но здание, из которого он вышел, принадлежит религиозному центру. Впрочем, в Америке одно немногим отличается от другого. Недавно выяснилось, что святые отцы, работавшие в этом центре, развращали малолетних прихожан, был крупный скандал, но на чувства верующих это видимого влияния не оказало.

Широкая асфальтовая дорога течет мимо одинаковых зданий, напоминающих грибы, выросшие после дождя. Здания эти похожи на упаковочные коробки, в которых кто-то проделал отверстия для окон и застеклил их темным стеклом. Большинство коробок пустуют - компании разоряются одна за другой и уезжают из райского уголка в более скромные и дешевые штаты Америки. Процветает только религиозный центр, в избытке производящий туманное облако проповедей. Второй процветающей фирмой в округе является компания Пусика, которая, в отличие от проповедников, производит вполне осязаемые предметы материального мира.

Я мысленно возвращаюсь к той цепи событий, которые привели меня в эту странную точку жизненного пространства и времени. Начиналось все хорошо, но когда же впервые у меня в груди и в желудке возникло странное посасывающее тревожное чувство, которое, наверное, возникает в роковые моменты судьбы, засасывающей тебя в водоворот событий, которые ты уже не в силах изменить, и только подсознание отбрасывает смутную тень из будущего на действительность и шепчет тебе: "Берегись, берегись, берегись…"

Глава 1. Полет

Огромный, не вполне чистый, трясущийся автобус, совершенно не соответствующий представлениям бывшего советского человека о загранице, а тем более о цитадели империализма и крупнейшей и богатейшей стране Запада, вез меня с центральной автобусной станции Манхеттена в аэропорт имени Кеннеди. По представлениям моей юности, прошедшей под сенью марксизма-ленинизма, такой автобус мог передвигаться только где-нибудь в африканской стране, вставшей на осознанный курс социалистического строительства и утилизирующей отрыжку прошлых ошибок в виде доставшегося в наследство от колонизаторов проржавевшего допотопного средства передвижения человеческих тел с сиденьями черными от пота и грязи тысяч перевезенных им аборигенов.

За рулем автобуса сидел сморщенный китаец, почти совершенно ничего не понимающий по-английски и, казалось, умеющий произносить только названия остановок, да и те с жутким акцентом. Совершенно непонятно было, каким образом он умудрялся управляться с огромной рычащей неповоротливой махиной, набитой разношерстной публикой - лопочущими японцами, слегка помятыми, но не утратившими остатки лоска туристами из Европы, совершенно бандитского вида группой странных мужчин, молчаливых, в грязных одеждах и подозрительным образом не имевших абсолютно никакого багажа. В соседнем ряду сидели веселые старушки в кружевных белых воротничках, замотанные в длинные серые платья, и православный, невесть откуда взявшийся поп с круглым, довольным и лоснящимся лицом, похожим на свежевыпеченный блин.

Автобус несся среди нагромождения дорог, автострад, неприглядных, даже жутковатого вида домов красного кирпича, по совершенно разбитой дороге, лавируя между громадными выбоинами в асфальте, иногда попадая в них, причем при каждом таком ударе раздавался жуткий скрип и скрежет, и я внутренне сжимался, ожидая что проржавевшие конструкции развалятся и мы никогда уже не доедем до аэропорта. Но сморщенный водитель был виртуозен и не прошло и получаса, как копошащееся чрево грязной железной коробки было вытряхнуто у дверей аэропорта.

Я вошел в просторный и ярко освещенный зал, прошел регистрацию и оказался среди пассажиров, ожидающих самолета голландской авиакомпании, отлетающего в Амстердам. Мое тело совершало странные и довольно-таки нелогичные перемещения в пространстве. Три десятка лет моя физическая оболочка прочно проживала в Москве, правда, в последние годы совершая недолговременные и относительно недалекие вылазки на Европейский континент. Затем под влиянием внешних и внутренних обстоятельств она перенеслась в Израиль. В текущий момент современные средства передвижения помогали мне совершить странный и, на первый взгляд, совершенно бессмысленный виток в пространстве: улетая из Америки, я возвращался в Москву, оттуда улетал обратно в Израиль, и все это для того, чтобы вскоре снова улететь в Америку. Если бы я тогда знал, что в результате этого сумасшедшего витка, покрывающего больше половины нашего маленького голубоватого шарика, я вернусь в маленькое подобие огромной России, перенесенное на американский континент, все происходящее окончательно потеряло бы всякий смысл и тем более рациональное содержание…

Объявили посадку, и хорошо одетая толпа, пахнущая по - европейски французской косметикой, дорогим табаком и кожей, журча полилась сквозь небольшой коридор к огромному Боингу, светящемуся огнями, сверкающему крахмальными белыми салфетками и улыбающемуся приветливыми улыбками молодых, светловолосых и неправдоподобно опрятных стюардесс. Толпа как будто заворчала от удовольствия и принялась рассаживаться в креслах. Холеные бюргеры в шерстяных костюмах, с запонками, галстуками, усами, вызывающие в памяти детские книжки с изображениями буржуазии и господ, среднего возраста дамы в элегантных костюмах с косыночками на шее, более демократичного вида молодые парни, все как один высокие, в ослепительно белых кроссовках и голубых джинсах, светловолосые нордические девочки с рюкзаками, строгие американские бизнесмены с портативными персональными компьютерами, несколько японцев в одинаковых голубоватого цвета костюмах, галстуках и черных лаковых ботинках, все они устраивались на своих местах, журчала иностранная речь, а за окном светился разноцветными огнями огромный аэропорт. Тихо шумели турбины Боинга, опрятные стюардессы сновали между рядами, и вот огромное тело лайнера стронулось с места, покружилось между ангарами, взревели турбины, и земля мягко и незаметно унеслась вниз. В иллюминаторе засветилось, чуть мерцая, море цветных огней, огромные небоскребы уплыли из вида, и внизу расстелилась черная холодная мгла Атлантики.

Мягкий убаюкивающий свет, мерный шум моторов, горячий обед и бокал коньяка настраивали на вечерний отдых и предвкушение встречи с родителями, которых я не видел уже несколько лет, и с семьей, по которой я уже успел соскучиться. Жизнь была прекрасна, тем более что впереди меня ожидали новые впечатления, просторы и заманчивые перспективы. Только странное чувство тревоги, почему-то поселившееся у меня в груди, изредка сдавливало дыхание, и на душе становилось как-то тоскливо. Какие-то неясные образы, какие иногда бродят в сознании после кошмарных снов, как тени, передвигались перед глазами. Я посмотрел в иллюминатор на едва видное в лиловой тьме крыло Боинга, закрыл глаза и мысленно вернулся на три недели назад…

Три недели тому назад я еще находился на берегу океана в знаменитой долине, зеленой и залитой солнцем несмотря на зимнее время. Долина эта являлась мировым центром электронной промышленности и средоточием известных американских университетов. Настроение у меня было хорошее, я только что сделал успешный научный доклад и выслушал поздравления коллег. Моя научная карьера, оборванная хаосом, воцарившимся в России, и вознобновленная практически с нуля на берегу Средиземного моря, казалось, начинала свой новый виток.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы