Выбери любимый жанр

Фронтовик. Без пощады! - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

Всем неплох револьвер, да перезаряжать его хлопотно и долго. И потому для ближнего боя разведчики наши трофейные немецкие пистолеты имели, вроде «вальтера» или «парабеллума». Андрей даже с фронта «вальтер» привез. У немецкого генерала, что в плен уже на территории Германии взяли, изъял. И патроны привез – несколько пачек. На пистолете табличка именная. Конечно, его сдать положено было, только на фронте так делали не все. Сдашь какой-нибудь особый пистолет с накладками из рога на рукояти или гравировкой украшенный, глядь – а с ним уже «смершевец» ходит.

И многие фронтовики в «сидорах» подобные трофеи с фронта привезли. Иногда солдаты из семейных куски ткани везли или другое что – по мелочи. Офицеры же забирали трофейные мотоциклы, велосипеды… И все поголовно – наручные часы. До войны велосипед, часы – редкость.

Андрей постоял у райкома, раздумывая – ему сегодня в ночную смену идти надо было, и направился на завод. Там он написал заявление, получил расчет и трудовую книжку. Какое-то время он вертел ее в руках – никогда раньше не видел, вздохнул. Тяжелая работа садчиком, но заработок хороший. А в милиции… Приживется ли?

Здание райотдела милиции было в трех кварталах от дома тетки.

Андрей вошел, подошел к дежурному и протянул ему направление. Тот оторвался от писанины:

– Ага, пополнение прибыло!

Дежурный с любопытством осмотрел вылинявшую гимнастерку Андрея, задержавшись взглядом на нашивках о ранениях:

– Фронтовик?

– Так точно.

– Нам боевые ребята нужны. Иди в кадры – первая дверь налево.

Андрей постучал, вошел.

Обстановка в кабинете была спартанской: несколько шкафов с бумагами, стол и два стула. А еще перегородка в двух шагах от двери, чтобы посетители дальше не прошли.

За столом сидел, судя по обильной седине и морщинам, уже очень немолодой мужчина. Не в пример дежурному, он изучил направление Андрея тщательно, едва ли не под лупой.

«Бдительность проявляет», – усмехнулся про себя Андрей.

– Воевал?

– Полковая разведка, – сразу уточнил Андрей.

– Звание?

– Сержант, – в подтверждение сказанному Андрей протянул красноармейскую книжку. Кадровик изучил и ее:

– Так, ранения были…

Полистал:

– …и награды. Боевой хлопец. Пиши заявление, заполни анкету и давай фото.

– Фотографии у меня нет.

– Ай-яй-яй! Непорядок, непорядок! Через дом от нас фотоателье. Иди, пусть сфотографируют – два на три.

Андрей пошел фотографироваться.

Скучавший фотограф щелкнул затвором трофейной «Лейки»:

– За фотографиями придешь к четырем часам.

Пока Андрей заполнял бумаги, получал обмундирование и сапоги на складе, подошло время. Он получил фото и направился к кадровику – там ему выписали удостоверение с фотографией и печатью.

– Ну вот, теперь все честь по чести. Придешь завтра к восьми утра в шестой кабинет, к капитану Васильеву – он ведает постовыми.

Первый рабочий день Андрея прошел скучно – капитан вручил ему Уголовный кодекс:

– Читай и запоминай. Ты теперь представитель органов!

И Андрей весь день до рези в глазах изучал статьи. Но разве их сразу запомнишь?

На второй день капитан взял его с собой на обход территории, предварительно показав висящую на стене карту:

– Зона нашей ответственности: с востока на запад – от улицы Семилетки до улицы Чкалова, а с юга на север – от ветки железной дороги до улицы Трудовой. Участок большой, сложный: и притоны есть, и «малины» воровские.

– Что за «малины»?

– Вроде мест отдыха для уголовной братвы. Они там водку или самогон пьют, с девками общаются.

– Взять их да прихлопнуть!

– А за что? Они заявят – отдыхаем. Разве есть статья, чтобы за отдых – в «кутузку»?

– Так ведь они воры и грабители!

– А ты попробуй докажи! У него справка на руках есть, что он работает сапожником или заготовителем в артели «Свободный труд». Он не тунеядец, и по закону привлечь его к ответственности не за что. Улики надо иметь, доказательства веские, а еще лучше – на месте преступления взять, с потерпевшими и свидетелями.

– О! Так их никогда не переловить!

– Ловим и сажаем! А социалистическую законность соблюдать надо. За нами закон, и мы его чтить должны.

Капитан и Андрей вышли из здания райотдела.

– Жалко, сотрудников у нас мало. Ну ничего! Война закончилась, мужики возвращаться стали. Пополнение пошло, боевые ребята – вроде тебя. Искореним преступность и заживем!

– Так из лагерей отсидевшие выйдут!

– Перекуются. Ты смотри: как война закончилась – народу послабление пошло. К каждому Новому году Указ – цены снижают. Пусть и ненамного, а душе приятно. Заботится о народе товарищ Сталин.

В ответ на это Андрей только вздохнул. Люди в общей массе одеты плохо, одежда все больше изношена, черных и серых цветов; лица у людей усталые. Если кто и смеется – так это дети и молодежь. А он видел, как бюргеры живут – где дома снарядами и бомбами не разрушены, как на картинке. И только у нас коммунальные квартиры с клопами и тараканами.

Капитан подошел к бабкам, торгующим семечками:

– Разойдись! Не положена стихийная торговля!

Бабульки молча собрали семечки в мешочки и отошли за угол.

– Товарищ капитан! Мы уйдем – они же вернутся!

– Обязательно! Им ведь тоже на что-то жить надо, внуков поднимать – после войны родители есть не у всех. Нешто я не понимаю? Не зверь какой!

– Тогда зачем гонять?

– Порядок должен быть, уважение к власти.

В сопровождении Андрея капитан обошел несколько точек, где несли службы постовые. У одного постового он оставил Андрея:

– Сержант Колоколов служит давно, службу знает. Участок сложный, но есть чему поучиться. Побудешь у него стажером.

– Есть, – молодцевато козырнул Андрей.

Капитан ушел.

– Ну, давай знакомиться, стажер. Старшина Колоколов, Василий Тимофеевич.

– Сержант Фролов Андрей, можно без отчества.

– Андрей, ты не вертись, днем тут спокойно. А вот как стемнеет, всякая шушера из щелей полезет – через кусты от нас железная дорога. Вот братва на «железку» ходит, вагоны вскрывает. Но «железка» – не наша вотчина, там транспортная милиция есть, военизированная охрана. Их задача – кражи не допустить. А уж если ворам повезло да стянули что-нибудь, они сюда побегут. Тут уж не зевай, хватай. К тому же через железную дорогу люди ходят – на той стороне заводы да фабрики. Смена в одиннадцать ночи заканчивается, грабителям самое раздолье – особенно когда зарплата. Я уж и числа выучил. На «Большевике» шестнадцатого, а на «Коммунаре» десятого. И артели есть, но у них зарплату нестабильно дают, когда как. Сегодня у нас какое число?

– Вроде двенадцатое.

– Не «вроде», точно знать надо. Через четыре дня на «Большевике» зарплата будет. Работяги в пивные пойдут да в рюмочные – отметить. Представь: поздний вечер, работяга подвыпивший, железная дорога, кусты. Треснут по башке и оберут как липку. Очухается утром – башка болит, карманы пустые. Сам ли потерял с перепою или обобрал кто – не помнит.

Они сходили в столовую, пообедали.

– Слышал я – указ вышел на днях, усиливающий наказание за воровство и грабежи? – спросил старшина после обеда.

– Не читал еще. Мне капитан Васильев только Уголовный кодекс давал.

– В газетах было, но коротко. Стало быть, доведут еще до сведения.

Как позже узнал Андрей, речь шла об Указе от 4 июня 1947 года.

Москва входила в число городов особого списка органов милиции, наряду со столицами союзных республик – Минском, Киевом, Ригой, и портовыми городами – Одессой, Архангельском, Мурманском, Владивостоком. В этих городах наряду с территориальной милицией была военизированная.

Старшина, а с ним и Андрей, не спеша пошли по участку.

– Погоди, постой здесь.

Колоколов отошел в переулок и коротко переговорил с пареньком в кепке-восьмиклинке – такие были сейчас в моде. Вид паренька Андрею не понравился: глаза постоянно бегают, сам какой-то приблатненный, с железной фиксой на переднем зубе.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы