Выбери любимый жанр

Только ради любви - Басби Ширли - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

Жаль, конечно".

Отогнав эту мысль, он удовлетворенно посмотрел на свое отражение в зеркале и аккуратно поправил затейливо завязанный галстук. Рука его замерла — галстучная булавка исчезла. Это было весьма заметное украшение с витиеватым орнаментом и большим кроваво-красным рубином. Такую булавку нечасто увидишь.

Мужчина торопливо обыскал всю комнату. Где, черт возьми, мог он обронить ее? В холле? Лис перевел дыхание. Даже если рубиновую булавку увидят на лестнице, в этом нет ничего опасного. Но вот если ее найдут под телом Саймона… Нет, не надо даже думать об этом! Все в порядке. Подобная мелочь никак не сможет разоблачить его.

Однако он уже замешкался. Пора проскользнуть вниз по черному ходу и присоединиться к остальным, пока никто не заметил его отсутствия. Мужчина улыбнулся. Этот Марлоу оказался дураком, рассчитывая, что может перехитрить Ле Ренара. Лис надеялся, что милая Софи оценит его усилия.

* * *

Она лежала без сна и никак не могла успокоиться после стычки с мужем, когда вдруг услышала звук приглушенного удара, за которым последовал шум, словно с лестницы упало что-то тяжелое. Или кто-то. Софи вскочила. Неужели Саймон?

Снова накинув халат, она выбежала в холл. Непроницаемая мгла окружила ее. Однако что-то не отпускало Софи.

Она зажгла свечу, подошла к лестнице и вскрикнула, увидев внизу неподвижного Саймона Мертв? Неужели он был настолько пьян, что споткнулся и упал с лестницы? Софи быстро спустилась вниз и присела возле мужа Она осторожно потрясла его и позвала. Ответа не последовало, да его и не могло быть. В мерцающем свете свечи было видно, что голова повернута под неестественным углом к телу, а густые темные волосы залиты кровью. Не важно, что послужило причиной его смерти — сломанная шея или разбитая о ступени голова, — но Саймон Марлоу был мертв.

Он больше не будет врываться в ее спальню, и Софи больше никогда не придется встречать его с пистолетом.

Побледнев, она задрожала и встала Первым желанием было закричать, разбудить прислугу, но вдруг ужасная мысль остановила Софи. Каждому известно о ее ненависти к мужу, и всего несколько минут назад она стреляла в Саймона. Могут подумать, что это она в гневе толкнула его и убила.

Нет, ее не должны найти здесь. Софи побежала наверх, подальше от мертвого Саймона. Но на середине лестницы остановилась и, приподняв свечу, оглянулась на неподвижное тело, с трудом пытаясь осознать происшедшее: муж умер, и если ее сейчас увидят здесь…

Пытаясь собраться с мыслями и трезво все обдумать, Софи остановилась наверху и беспомощно осмотрелась. В этот момент колеблющийся огонек свечи неожиданно высветил красную искорку на полу. Она наклонилась. Это оказалась булавка от галстука. Кто-нибудь из джентльменов потерял ее этой ночью, иначе слуги нашли бы булавку и доложили об этом.

Странный звук — то ли истерический смех, то ли рыдание — вырвался у Софи. Ее муж умер, а она думает о какой-то булавке! Несчастная бросила последний взгляд на Саймона и скрылась в своей комнате.

Софи без сил упала на стул перед туалетным столиком, бессознательно вертя в руках рубиновую булавку. Она понимала, что гораздо легче сейчас думать об этой находке, чем о мертвом муже, лежавшем у подножия лестницы. Булавка, украшенная рубином, показалась удивительно знакомой. У кого же она могла видеть ее?

Софи застонала. Да она просто сумасшедшая! Разве имеет значение, чья это булавка?

Дрожа от страха, она спрятала безделицу в маленькую шкатулку, которую подарила ей мать, затем легла в постель.

И стала ждать, не смыкая глаз, когда обнаружат ее мертвого мужа.

* * *

Два дня спустя, в холодное и дождливое февральское утро, Софи стояла у свежего могильного холма на фамильном кладбище Марлоу. Ей все еще не верилось, что Саймон умер. — Она плохо помнила, что происходило после того, как Эдвард обнаружил тело и поднял тревогу. Но лотом Софи стала замечать косые взгляды его друзей, перешептывания и слухи, которые продолжали распространяться даже после того, как смерть мужа официально была признана несчастным случаем.

Похороны были скромными. По ее настоянию Эдвард попросил гостей уехать в тот же день, когда было обнаружено тело Саймона. Только Эдвард, сэр Артур, Софи и наследник маркиза, Уильям Марлоу, восемнадцатилетний юноша, в сопровождении своей вдовствующей матери собрались возле могилы послушать викария. Когда были произнесены последние слова и последний венок из цветов положен на могилу, Софи облегченно вздохнула и направилась к дому.

Эдвард проявил удивительную доброту, взяв на себя хлопоты о похоронах, но слишком многое произошло между ними, чтобы Софи смягчила свое отношение к дяде. И теперь, глядя на Эдварда через разделявший их широкий стол, Софи холодно произнесла:

— Вам с сэром Артуром больше нет никакой причины оставаться здесь. Дом и собственность теперь принадлежат Уильяму. Что касается меня, то сегодня же я отправлюсь в Корнуэлл.

— О, Софи, ты думаешь, что это благоразумно? Я хотел сказать, что твоего мужа едва успели похоронить, а ты сразу уезжаешь в Корнуэлл. Это не очень хорошо.

— С каких это пор, дядя, ты стал заботиться о соблюдении приличий? — спросила Софи, вцепившись в крышку стола.

— С тех пор, как стали распространяться слухи о смерти Саймона, — с грустью ответил Эдвард. — Буду с тобой откровенным — некоторые его друзья думают, что ты столкнула мужа с лестницы. Думаю, тебе следовало бы побыть здесь, пока все утихнет.

— Спасибо за совет, дядя, но я решила, что буду жить вместе с Маркусом и Фиби. Кто-то же должен позаботиться о них.

Эдварду было сорок три года, так же как и Саймону. Он был уже не таким моложавым, как десяток лет назад, но появившиеся морщины делали его даже привлекательным. С зачесанными назад густыми светлыми волосами, открывавшими широкий лоб, высокий и поджарый, одетый в самые модные костюмы, сшитые у самых дорогих портных Лондона, Эдвард Сковилль производил неотразимое впечатление. Но Софи знала, что все в нем было фальшивым.

Роскошная светская жизнь барона оплачивалась доходами с имения ее отца. Эдвард промотал в карты собственное огромное поместье несколько лет назад. Он был безвольным, пустым, беспринципным и эгоистичным человеком и больше не играл никакой роли в жизни племянницы, поскольку после замужества Софи вместе со своим имением перешла, словно участок земли, из-под контроля дяди под власть Саймона. Эдварду было не по душе, что такой огромный куш ускользал из его рук, но выбора не было: по завещанию отца Софи ее часть наследства переходила к ней только после замужества.

К счастью, Саймон был достаточно богат сам и не проявлял никакого интереса к доставшемуся ей наследству. Софи поразилась, когда поняла, что как вдова стала обладать гораздо большими правами. Она могла делать все, что хотела.

Она, наконец, могла взять под свой полный контроль немалое наследство, перешедшее от отца, а также значительную вдовью часть от имущества Саймона, и никто не мог препятствовать этому.

Софи вдруг осознала, что стала невероятно богатой женщиной. Но самое главное, впервые в жизни она не находилась больше под властью мужчины. Не зависела ни от отца, ни от опекуна, ни от мужа. Особенно от последнего!

— Ну что ж, я не могу ничего поделать, чтобы остановить тебя, — пробормотал Эдвард. — Если хочешь, чтобы люди думали, будто ты убила своего мужа, это твое дело.

— Благодарю за заботу, — сухо ответила она. — Теперь, если не возражаешь, я оставлю тебя. Мне нужно успеть кое-что сделать до отъезда.

Двумя часами позже ее вещи были сложены в экипаж, который предоставил новый лорд Марлоу, и Софи покинула место, которое было ее тюрьмой в течение трех долгих, жутких лет. Никогда больше она не вернется сюда! А через несколько дней приедет домой, к Маркусу и Фиби. И никто не сможет снова разлучить их!

Вся жизнь впереди, и, конечно, она не будет похожа на прежнюю. Софи была молода, богата — и свободна!

3
Перейти на страницу:
Мир литературы