Выбери любимый жанр

Рай для немцев - Пленков Олег Юрьевич - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

Разумеется, для нормального человека ныне не существует проблемы «интерпретации антисемитизма» — он должен быть абсолютно осужден. В то же время стоит вспомнить, что антисемитский стереотип веками является частью европейской культурной традиции. Более того, при сильном попустительстве общества он продолжает существовать и сейчас, в современной России в частности. Проблема, таким образом, куда сложнее, нежели «вынесение приговора антисемитизму», и, пытаясь проникнуть в ее истоки, неминуемо приходится затронуть иные болезненные проблемы, связанные с отношениями между разными народами, — традиционной культурной несовместимостью, «ментальными» противоречиями, весьма болезненными и порой совершенно непроницаемыми для рациональных суждений и выводов.

Вместе с Гитлером умер национал-социализм, однако его составляющие живы и на те вопросы, для решения которых Гитлер выписал неправильный агрессивно-расистский рецепт, до сих пор нет удовлетворительных и исчерпывающих ответов. Ницше некогда очень точно сформулировал: «Человек, который смотрит в бездну, не должен забывать, что бездна в него тоже смотрит». Означает ли это, что в бездну не следует смотреть вовсе? Где и как найти ответ на вопрос: могут ли цели и средства диаметрально противоречить друг другу? Эти и подобные вопросы стояли в центре «спора историков», инициаторами которого выступили профессор университета Берлина Э. Нольте и профессор Кельнского университета Андреас Хилльгрубер. Упомянутые исследователи предложили к обсуждению ряд «неудобных» вопросов. Был ли нацизм следствием целенаправленной деятельности политической, экономической, военной элиты Германии — или же ответом на воздействие внешних факторов? Какой меркой мерить преступления Третьего Рейха — считать ли их беспрецедентными, ни с чем не сравнимыми, самыми тяжелыми преступлениями в человеческой истории, или же они сопоставимы со злодеяниями других эпох? Каким был характер Второй мировой войны, кого считать виновным в ее возникновении в поражении нацистской Германии? Односложных ответов на эти вопросы, несмотря на однозначную реакцию немецкой общественности, совершенно не приемлющей любую попытку релятивации нацизма, между тем, нет. В этом отношении любопытно отметить, что если в России ее советское прошлое забылось слишком быстро, то в немецком общественном сознании память о нацизме с годами не становится менее актуальной. Это последнее обстоятельство и вызвало такую большую общественную реакцию в Германии на «спор историков».

Наряду с расизмом, второй важнейшей идеологической составляющей нацизма, пронизывавшей всю социальную ткань Третьего Рейха, была война. С самого начала нацизм был связан прежде всего с двумя секулярными процессами: расизмом, в понятийном аппарате которого прослеживаются христианский антисемитизм, политический антисемитизм, расовая утопия, евгеника и расовая гигиена, и проповедью необходимости войны. Как и расизм, война в такой же степени является центральной категорией нацизма: нацизм вышел из войны, нашел в войне свое предназначение и погиб вследствие войны. Нацизм в одинаковой степени был расовой идеологией и идеологией войны. Собственно, война была второй нацистской революцией — после легальной революции 1933–1934 гг.

Социальная история нацистской Германии не может оставаться по этой причине только обращенной к собственно социальной сфере, она должна искать ответов в равной степени в таких областях, как внешняя политика, военная политика, экономическая политика. Аналитически важно выяснить, каким образом нацистская диктатура посредством позитивной идейной мобилизации масс давала столь большую степень свободы действия нацистской диктатуре в негативной части политики нацистского государства, которая далеко превосходила прежние нормы и традиции?

Американский ученый русского происхождения Кеннет Органский в книге «Стадии политического развития»{8} предложил свой вариант теории соответствия между стадией экономического развития и политической природой общества. Органский насчитал четыре таких стадии: первоначальная национальная унификация (образование национального государства), индустриализация, стадия государства благосостояния и государство всеобщего процветания и изобилия. Фашизм, по мнению Органского, свойственен лишь фазе индустриализации, в то время как нацизм — это форма политики государства благоденствия. Во второй фазе развития наблюдаются следующие формы политической власти: западная буржуазная демократия, сталинизм и фашизм, эта фаза примечательна первостепенной важностью правительственного содействия экономической модернизации, промышленного развития и особенно — аккумуляции капитала для его реинвестирования в производство. Различия между этими формами сводятся к различиям между темпами и скоростью индустриализации: самая большая скорость в сталинизме, слабее — в буржуазной демократии и самая слабая в фашизме. Нацисты пришли к власти в промышленно развитой стране, поэтому перед ними стояли задачи третьей фазы развития. И поэтому — несмотря на то, что Гитлер безусловно был агрессором, диктатором, расистом, — фашистом он не был. По мнению Органского, национал-социализм — это не что иное, как форма политики государства благоденствия (… a form of the politics of national welfare). Следует прямо сказать, что если абстрагироваться от нацистской расистской внутренней и внешней политики, то, по сравнению с другими европейскими государствами, гитлеровское государство благоденствия представляло собой самую импозантную и солидно устроенную систему социального вспомоществования и солидарности. Правда, совершенно теоретически неясно, как отделить социальные цели нацистов от необходимых средств для выполнения политических задач НСДАП. Встает также вопрос: а возможно ли было изначально совместить демократическую (а не авторитарную или тоталитарную систему власти) с социальным благополучием и гарантиями, столь желанными после грозного кризиса 1929 г., или же это было невозможно вследствие причин, о которых пишет Органский? Вообще весьма достойно удивления то, что экономический кризис, обнищание и пролетаризация масс не привели к победе большевистского коммунизма и КПГ в Германии. Представляется, что одной из причин было умелое использование нацистами тяги немцев к преемственности и одновременно к социальным изменениям, преисполнившей огромные массы населения Германии. По большому счету, обманчивость социальных обещаний и перспектив национал-социализма нисколько не обесценивает социальную динамику, которая лежит в основе успеха Гитлера, и эта динамика требует своего истолкования.

Очевидной и общепризнанной является связь между политической культурой нации и ее социальной историей. В эпоху Веймарской республики не существовало единой доминирующей политической культуры, она была фрагментарна. В современной ФРГ специфической чертой политической культуры является подавление национально-государственных компонентов в пользу демократизации, открытости, покаяния. Национал-социализм представляет собой отражение уникальных политических, социально-экономических, духовных условий, когда решительное преобладание получили исключительно правые элементы немецкой традиции, которые ни в коем случае нельзя путать с нею, взятой комплексно. Национал-социализм привязан к определенной эпохе, и возникновение аналогичных структур в другое время и в других условиях представляется совершенно немыслимым. Одной из задач этой книги и является отделение традиционных элементов немецкой политической культуры от ее невольных искажений, возникших в чрезвычайно сложной во всех отношениях политической ситуации межвоенной поры. Которая к тому же была весьма короткой, как и век нацизма: из «запланированных» 1000 лет Третий Рейх просуществовал 12 лет, да и то половина из них приходится на войну.

Весьма важным представляется и то, что существует настоятельная потребность четко различать те изменения, к которым нацисты сознательно стремились, и те, которые они вызвали непреднамеренно, случайно. В данном случае нужно иметь в виду, что, стремясь к преобразованиям, нацисты считали необходимым опираться на национальную преемственность. Гитлер не раз подчеркивал, что «ценности, которыми народ не обладает, нельзя вызвать и мобилизовать, поэтому нельзя сделать из народа то, что не соответствует его ценностям»{9}. В этой связи кажется весьма любопытным попытаться создать гипотетическую модель развития Германии до 1945 г., если бы нацисты не пришли к власти, и выявить таким образом «собственно нацистскую» составляющую в том «общегерманском» событийном ряде, который имел место в реальности.

3
Перейти на страницу:
Мир литературы