Выбери любимый жанр

Некромантисса (СИ) - Онойко Ольга - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

— Сегодня я с известием, — говорит он, — и с просьбой.

К этому она давно привычна. Но сейчас Кодор хмурится. Лореаса видит, что кустистые брови его поседели, как болотный мох. Она чуть приподнимает руку: хочет дотронуться до его лица, но сдерживает себя. Кодор мнётся. Это так на него не похоже. Что случилось? Снова война, чума, разорение? Дева Сновидений покинула город своей милостью? Злые твари пробираются с изнанки мира, изгрызая души, словно жучки древесину? Демон-крысолов вернулся за детьми горожан?.. Уже сама Лореаса хмурится и отводит глаза. Она как будто отражает Кодора в колдовском зеркале: так же складывает руки, так же неглубоко дышит, принуждает своё спокойное сердце перенять учащенный ритм биений, а холодную кровь — прилить к щёкам. Что пугает Кодора, лихого охотника и бесстрашного воина? Пугает Лесничего, не страшащегося ни старости, ни увечья, ни колдовства?

— Лореаса, — говорит наконец Кодор, — моя жена умерла.

«Загублена? Испорчена ведьмой?» — быстро предполагает Лореаса. Не иначе так; отчего же ещё нужно нести такие вести некромантиссе? Кодор поднимает глаза, в них печаль и надежда. Лореаса скорбно складывает губы. В её душе нет и никогда не было добра для его жены — но нет и ни капли зла. Если та людская женщина была хорошей женой, если её извели невинную и Кодор искренне хочет отомстить за её смерть, Лореаса сделает это для него.

— Что с ней случилось?

— Умерла в родах. И ребёнка… не сберегли.

Лореаса опускает веки. Теперь она, пожалуй, жалеет ту женщину. Не позавидуешь ей. Смерть в родах — людское проклятие, его не знают некромантиссы, рожающие легко и быстро, как кошки. Но людские ведьмы не проклинают женщин смертью в родах: слишком тяжки эти слова, слишком велик риск, что проклятие обернётся против самой ведьмы. Есть на выбор много других смертей.

Чего же боится Кодор?

— Это плохо, — говорит Лореаса. — Я сожалею о ней. Но о чём ты хотел меня просить?

Закусив губу, Кодор смотрит на неё и молчит. Молчит и молчит, переминаясь с ноги на ногу. Лицо его делается почти детским. Он застенчиво моргает. Выглядит нелепо. Лореаса недоумённо склоняет голову.

И тогда он просит:

— Выходи за меня замуж.

Глаза её распахиваются.

— Что?!

— Лореаса, я хочу взять тебя в жёны.

— Ты безумен!

— Всегда был безумен! — восклицает он. — И двадцать лет назад был безумен тоже. Ужели ты не знала? Ведь это я.

— Уходи сейчас же.

— Подожди. Подожди чуть-чуть, послушай меня, — Кодор заискивающе улыбается. Он тянется к ней, пытается вновь обнять её пальцы своими тёплыми, мозолистыми, людскими ладонями.

Лореаса в бешенстве вырывает руки.

Испуганно крича, поднимаются в воздух птицы с опушки, стремглав летят прочь. Разбегаются мыши и ящерицы. Даже насекомые спешат скрыться. Некромантисса в гневе! Страшна ярость хозяйки чёрного дома!..

Лореаса может исчезнуть сей же час: раствориться туманом, улететь с ветром, нырнуть в землю, как рыба в воду — но не делает этого. Она сама не ответит, почему, но она ждёт.

— Один раз я послушался тебя, — торопливо говорит Кодор. — Я взял в жёны хорошую женщину и любил её, но всё это время я любил тебя больше. И вот что скажу: с меня хватит. Может, сейчас я не так красив, как в юности, но теперь-то уж я точно знаю, чего хочу!

Изумление, словно ураганный ветер, чуть не сбивает её с ног. Едва опомнившись, Лореаса сдвигает брови и смотрит на него с гневом куда большим, чем в действительности испытывает.

— А чего, по-твоему, хочу я?!

— Я могу только догадываться, — честно отвечает Кодор. — Ты двадцать лет подряд приходишь сюда в условленный день. Так же, как и я. И поэтому я решил, что мы хотим одного и того же.

Что тут ответишь?..

Плечи Лореасы опускаются. Встряхнувшись по-звериному, всем телом, обеими руками взявшись за собственные косы, она садится на траву и смотрит прямо перед собой. Взгляд её застывает, в глазах отражаются высокие злаки. Земля начинает ходить ходуном, словно кочки на болоте, но не проваливается, а поднимается всхолмием — двумя небольшими крутыми гривками, чтобы им с Кодором было удобней сидеть. Но Кодор, чтобы быть ближе, опускается на колени рядом с Лореасой и обхватывает её за плечи.

— Пугай меня как угодно, — говорит он тихонько ей на ухо, — я не боюсь. Я знаю, что состарюсь и умру, пока ты будешь молода. Я знаю, что ты наполнишь дом колдовством, и многие будут тебя бояться. Что мне до них! Я не из тех, кто мечтает только быть как все и избегать пересудов. Я Королевский Лесничий. И я хочу жить с тобой, Лореаса.

— А как же горожане? — спрашивает она. — Священница? Бургомистр? Разве они обрадуются некромантиссе?

Кодор улыбается.

— Ты всегда поддерживала нас, и советом, и делом. Мы не всегда умели следовать твоим советам, но это уже не твоя вина. Городское собрание решило, что преподнесёт тебе ленту почётной горожанки, если ты согласишься покинуть лес.

Лореаса выгибает бровь.

— Это ты придумал?

Кодор весело смеётся. На его лице становится заметен след от раны, нанесённой вражеским мечом: старый шрам. Двух зубов у него не хватает, хотя остальные крепки как у молодого.

— Я не настаивал, но они согласились.

Покачав головой, Лореаса замечает:

— Они думают, что я буду оберегать город, живя в нем. Пожалуй, они правы. Но у нас две дочери, Кодор.

Кодор разводит руками.

— Я столько лет мечтал их увидеть.

— Они в самом дрянном возрасте. Долг обязывает их постигать науку, а изменяющиеся тела уродуют их и портят характеры. А характеры у наших дочерей и без того не сладки.

— Все это естественно, Лореаса. И… я должен сказать тебе ещё кое-что.

Лореаса пристально смотрит на него из-под ресниц.

— У меня есть ещё одна дочь, — просто говорит Кодор. — Ей всего пять лет. Её зовут Геллена. Надеюсь, они подружатся.

Лореаса долго молчит. Потом усмехается:

— Ты забыл сказать: «Девочке нужна мать».

— Девочке нужна мать, — соглашается Кодор.

Лореаса кусает губы.

— Ты не мог сделать худший выбор, — с сердцем говорит она наконец.

— Нет, — уверенно возражает он. — Я не мог сделать лучший.

2

— Гелле!

— Я сейчас!

— Иди к нам, скорее!

Быстро-быстро топочут детские ножки. Со второго этажа с визгом слетает, почти не касаясь ногами ступенек, девочка в голубом платье. Платье вышито бабочками, но вышивка уже растрепалась — свисают нитки, одна бабочка-калека однокрыла, от другой остались только жёлтые усики. Подол платья чем-то запачкан, а большой, на вырост, подгиб оторвался наполовину и сзади свисает, как маленький шлейф. С шестой ступеньки Геллена прыгает, распахнув руки, будто птичка с ветки. Лореана со смехом ловит её и кружит в воздухе. Лореада хмурится, ловит сводную сестру за ногу в вязаном чулочке и с укором оглядывает дырку.

— Опять порвала, — ворчит Лореада, — вся обтрёпанная ходишь, прах земной. Твои платья, наверно, не вырастут из травы, Гелле! Мама два вечера шила, а ты…

— А почему не вырастут? — обиженно спрашивает Геллена.

— Потому что ты прах земной!

— Ада, не брюзжи, — весело говорит Анна, — от этого растут бородавки. Ты же не хочешь ходить вся в пупырях, как жаба?

— Жаба! — хихикает Геллена. — В пупырях!

Лореада мрачнеет как осенняя туча. Это совсем не смешная шутка. Заклятия Снов Земли не удаются ей. Вот уже две недели, как Ада старается не выходить из дому, а если всё же приходится, то кутается в платок так, что видны только глаза. Она вся покрыта белесовато-зелёными пятнами. На самых крупных проступает змеиная чешуя. Даже тёмные волосы Ады на висках стали иззелена-седыми.

— Я посмотрю на тебя, — резко говорит Лореада, — когда придёт твой черёд петь Земные Сны. На кого ты тогда будешь похожа!

Лореана виновато склоняет голову, опускает Геллену на пол и прижимает её к себе, обняв за шею.

— Не сердись, — с улыбкой просит она. — Прости нас с Гелле, мы обе дурочки.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы