Выбери любимый жанр

Двуллер. Книга о ненависти - Тепляков Сергей Александрович - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

Нынешний Новый год был каким-то просветом. У Зощенко образовалась кое-какая заначка (подработал ремонтом машин), да тут еще пенсия – он полагал, что получится немного развеселить домашних. Жене купил халат – такой, что заранее улыбался в усы, представляя ее в нем. Дочери – куклу. И еще – киндер-сюрприз. Георгий видел, как она на них смотрит, как радуется и шоколаду, и сюрпризу в пластмассовом яйце. Но железный кулак, в который был зажат семейный бюджет, ради киндер-сюрпризов разжимался редко. Нынче он решил – кутить так кутить! – и купил их два.

Кутузова он встретил в сберкассе. Кутузов в училище имел вполне объяснимое прозвище Фельдмаршал, но как и Зощенко дослужился лишь до майора – после развала СССР вылетел из армии вместе со многими другими. Кутузов был одинок – жена ушла от него еще во время его службы в Афганистане, сказав, что душманы видят ее мужа чаще, чем она. Кутузов и до этого не был душой компании, а после и вовсе замкнулся и жил от дома до аэродрома и наоборот. Теперь и вовсе остался один дом. При этом характер Кутузов имел жесткий, и казался всегда закрученным на все гайки. Даже про его историю с женой Зощенко, друживший с Кутузовым с училища, узнал со стороны.

Вместе они пошли по магазинам. Из того, что Кутузов, сделав каменное лицо, купил что-то в отделе женского белья, Зощенко сделал вывод, что жизнь у товарища налаживается, и порадовался за него – одному нынче было невмоготу. Зощенко радовался тому, что у него есть семья. Особенно любил дочь. Нынешней зимой он начал учить ее кататься на коньках. Так как жена была категорически против – «нос расшибет! головой ударится!» – да коньки были к тому же незапланированный расход, то он прятал их в старой стиральной машинке, а на каток они с дочерью выходили под предлогом прогулки, имея такой заговорщицкий вид, что Зощенко все не мог понять – как жена еще не раскусила их «тайну»? Впрочем, может и раскусила – она тоже понимала, что у ребенка должно быть детство. Даже если в стране кризис и полная задница, детство быть должно.

Зощенко задумался о дочери, представляя, с какими глазенками она увидит куклу. Ураганов между тем не переставал рассказывать о машине: объем двигателя, литры на сто километров, проходимость: «Да вы знаете, по каким колдобинам я на ней проезжал?! Армейский «Урал» отдыхает». Зощенко подумал, что вот и у Ураганова есть игрушка, и усмехнулся. Они ехали по главному проспекту в этом городе.

– Куда это мы? – спросил Зощенко.

– Тут на рынке я знаю отличное местечко! – сказал Ураганов.

– Ребята, только так, чтобы к шести вечера я был дома… – вставил Кутузов.

– Ого, Миша, а тебе снова есть перед кем отчитываться?! – изумился, подняв брови, Ураганов. Тактичность, впрочем, никогда не была его коньком – он с юности был в образе разухабистого парня, которому прощается если не все, то больше, чем остальным. Ему и на самом деле прощали больше, чем остальным. Вот и сейчас Кутузов, вместо того, чтобы обидеться, вдруг усмехнулся и на скулах его Зощенко с удивлением увидел румянец. «Надо же! Краснеет наш Фельдмаршал!» – подумал Зощенко.

– Есть… – медленно ответил Кутузов и против воли улыбнулся.

– Ого! – закричал Ураганов глядя на товарища в зеркало заднего вида. – Так вот же и еще повод!

Они подъехали к кафе и вошли. Ураганов, то ли решив пожалеть карманы товарищей, то ли желая минимизировать свой расход, выбрал кафе средней руки. Однако по сравнению с совсем недавними советскими забегаловками типа «тошниловка» здесь было очень даже ничего: деревянные столы и скамьи, большая стойка, официанты. Зощенко разделся, прошел, сел с товарищами за столик и почувствовал, как он от всего этого отвык. «Давненько я не был в таких местах»… – подумал он.

За столами все как один провожали старый год, пили за наступающий новый, и потом снова начинали провожать. Принесли меню. Зощенко и Кутузов честно признались, что ничего в нем не понимают и предложили заказывать Ураганову. Тот, изучив текст, подозвал официантку и что-то зашептал ей на ухо. Когда официантка вернулась с подносом, Кутузов и Зощенко поняли, что товарищ шептался, чтобы не смущать их роскошью заказа: красная рыба, красная икра, коньяк «Наполеон», что-то еще в мисочках и сковородочках – Ураганов, видать, не мог сдержать новоприобретенных купеческих привычек.

– Ураганыч, ты полегче… – сказал с легким беспокойством Кутузов. – Я-то хотел, чтобы деньги еще остались, а за такой стол нам здесь придется тарелки мыть…

– Брось. Я в это кафе поставляю мясо, так что нам посчитают как хорошим друзьям! – ответил Ураганов.

– Ого! – сказал Зощенко. – «Поставляю мясо» – как звучит!

– Нормально звучит, – ответил Ураганов. – Гордо звучит. Авиация – это, конечно, хорошо. Но в авиации сейчас не проживешь. Вы знаете, что в самолетах теперь не кормят? Экономия. И салоны почти пустые – я когда в Москву летаю, ухожу во второй салон, убираю поручни и ложусь спать на целый ряд.

Тут они отвлеклись – принесли салаты. Разложили по тарелкам, налили по первой, Ураганов хотел было провозгласить проводы старого года, но Зощенко поправил его: за встречу! Выпили за встречу. Стало тепло – и в теле, и в душе. Из юности подуло теплым ветром – вспомнилась старая столетняя, царской постройки, казарма и то, как лазили в самоволки по ветвям росших под окнами кленов. Замолчали.

– А как же ты в торговлю попал? – спросил наконец Кутузов – ему и правда интересно было, сам себя он в торговле не представлял.

– Базар, базар, все на базар! – с силой сказал Ураганов. – Я в 1992 году, как Гайдар разрешил торговлю, чуть не в первый день пошел торговать. Ничего же не было. Сначала пошел на базар, за прилавок, на снегу весь день стоял, только картонку на землю бросишь и стоишь. Базарный день начинался с того, что ходишь по базару и себе картонку ищешь. А ночами с напарником стол в очередь караулил, чтобы с хорошего места не оттащили. А ведь зима! Чуток подзаработал, чуток занял. Машинами возил муку, с машин же и продавал. Как-то узнал, что у товарища есть вагон сахару. Покупатели на него стояли в очередь! Я после этой сделки в первый раз видел целый багажник денег! И сейчас торгую. Мой вам совет – торгуйте только едой! Потому что кушать люди хотят минимум три раза в день. И еда должна быть без понтов – макароны, гречка, тушенка. А то был у меня знакомый – все пытался торговать элитными сортами кофе. Элиты в стране нет, а он для нее кофе приготовил!

Ураганов засмеялся. Друзья его тоже засмеялись, переглядываясь – с таким жаром Ураганов рассказывал о тех вещах, которые Зощенко и Кутузов считали неинтересными, неувлекательными.

– Да ладно, ребята, что я все про макароны! – вдруг спохватился Ураганов. – Вы-то как?

Зощенко и Кутузов переглянулись. Про это «вы-то как?» можно был снимать фильмы и писать книги. После вывода советских войск из Афганистана их полк штурмовиков Су-25 стоял в Азербайджане пока тот не объявил о независимости. Азербайджанцы врывались в гарнизоны, расстреливали ради оружия караулы. Зимой 1992 года в Ситал-Чае в караул ходили только офицеры, а смена караулов проводилась так: пока начкары проверяли все ли на месте, караульные с машин непрерывно стреляли во все стороны – приучали азеров не соваться.

По всему выходило, надо уходить. С Россией был подписан договор о разделе имущества, но как-то так по нему выходило, что России оставались только старые, пятидесятых годов, учебные самолеты Л-29 «Дельфин», на которых, говорили, учился летать еще Герман Титов. «Сушки» по договору доставались Азербайджану и было понятно, для чего – воевать в Карабахе. В Насосной командир полка перешел к азербайджанцам. Когда там поняли, что самолеты достанутся Азербайджану, техники врубили двигатели и стали бросать камни в двигатели «сушек», калеча своих боевых друзей, чтобы они не стали врагами. Азеры расстреляли техников. Но «сушка» досталась им всего одна – та, на которой перелетел из Ситал-Чая Вагиф Курбанов. К тому времени ситалчаевский полк частью уже был в России, оставалось главное – штурмовики. Они должны были улететь своим ходом в Астрахань. Но азербайджанцы решили оставить их себе, и однажды днем обложили военный город установками «Град». Однако первое звено «сушек» поднялось и начало заходить на «Грады» в атаку. Только командир отменил атаку, сказав, что для «Градов» идет из грузинского города Вазиани звено «Мигов». «Миги» разнесли азеров с первого захода.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы