Выбери любимый жанр

Договор с дьяволом - Незнанский Фридрих Евсеевич - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

Проследив за его взглядом, Лина заметила с иронической улыбкой:

– Ей-богу, не стоит прикидывать. У меня нет комплексов, и я совсем не возражаю против некоторых дорожных приключений, но терпеть не могу навязчивости, понимаете, Слава?

– Очень понимаю, – чувствуя неловкость от столь откровенных признаний, согласился он.

– Ну и прекрасно, – кивнула она, – всему свое время. Ну так расскажите-ка мне лучше, что вы там болтали про меня с вашим генералом?

– Мы?! – сделал большие глаза Грязнов.

– Ну не надо, я же видела, как вы глазели! Или это по поводу моего спутника?

– Симпатичный мужик, – пожал плечами Грязнов. – Но вы, Лина, выглядели настоящей царицей! Как же не обратить внимания? Вот Саня и сказал: не теряйся, будешь большой дурак, если не познакомишься. Дама точь-в-точь в твоем вкусе! Но я, честно, даже и в мыслях не имел...

– Да-а? – удивленно протянула она. – Жаль!

Понятное дело: она привыкла всегда себя видеть в центре всеобщего внимания и какие-то сомнения на свой счет считала просто оскорбительными. Чрезвычайно любопытная женщина...

Так продолжали они мило болтать, ловко скользя, как говорится, по самому краешку, но не переходя грани пристойного. И Грязнов узнал, что Лина, оказывается, совсем не то, что имели они с Турецким в виду, обсуждая сущность этой блондинки, а вовсе наоборот. Была Ангелина Васильевна Нолина – если именовать полностью – заместителем директора НИИ по связям с общественностью, как того требует время. И совсем никого не касалось, что сам научно-исследовательский институт еще недавно имел не название, а номер. Словом, закрытая контора, связанная с оборонкой. И данная поездка Лины – не отдых на водах, а командировка к смежникам, чье предприятие находится в Нальчике. Но, впрочем, как ей кажется, одно не помешает другому, то есть работу и отдых можно будет вполне соединить.

Что по этому поводу думает Вячеслав Иванович? А он пока что услышал в речах дамы неприкрытое обещание. Поскольку в роли спутника он, видимо, не вызывал у нее отвращения, даже напротив. И Грязнов подумал, что завязывается небольшой курортный роман, а почему бы и нет? Очень приятная, но необременяющая связь – что может быть лучше на отдыхе!

Но коли это так, тогда какого черта тянуть? Отчего нужно подчиняться формуле – «всему свое время»? Намеки, конечно, намеками, однако даже самая отпетая дурища давно догадалась бы, что бездарно упущенное время – величайшая ошибка, да и трагедия человечества. А эта же словно не понимала, она так и лучилась доброжелательностью, кокетством, совершая при этом такие телодвижения, что Грязнов вдруг с отвращением заметил, что у него вспотели ладони. И чтобы скрыть теперь свое отчаянное смущение и перейти хоть к какому-нибудь делу, он предложил выпить. Ну а чем же еще заниматься в дороге? Предложение было тут же с удовольствием принято, и Лина полезла за своей сумкой, которую Грязнов по ее просьбе поставил наверх, в багажное отделение. Она встала на диван и, открыв сумку, начала в ней копаться. Вячеслав же мог бы поклясться, что с ее стороны это было самым откровенным издевательством. Над всем разумным. И неразумным тоже.

Почувствовав на себе его напряженный взгляд, женщина обернулась и предложила с милой улыбкой:

– Помогите же!

Он понял по-своему. Поднялся и крепко обхватил ее напрягшиеся бедра. Она засмеялась:

– Это не совсем то, но уж ладно, держите крепче, а то упаду!

Никуда она не упала, зато вытащила наконец из сумки пакет с провизией и передала Грязнову. Он помог сойти на пол. Уселись друг напротив друга. Вячеслав откупорил коньяк, а Лина развернула сверток с многочисленными и разнообразными бутербродами. Пили из вагонных чашек.

– Расскажите о себе, Слава?

Не видя особой необходимости называть свою должность, Вячеслав представился сыщиком из уголовного розыска, есть, мол, такая непыльная работенка...

– А вы знаете, – прямо надо сказать, невежливо перебила она, – я не люблю ничего скороспелого.

– Это в каком смысле? – Он даже опешил: гениальное свойство – плевать на все и думать только о своем.

– Ну, к примеру, как вы меня за бока, извините, ухватили. Прямо горячо сделалось, ага! Но смотрите сами, – она кивнула в окно, – там же совсем еще светло! А разве наша противная проводница упустит шанс испортить настроение и заглянуть обязательно не вовремя? Вы понимаете? И потом, любовью надо заниматься, когда этого хотят не только глаза и руки, я верно рассуждаю?

– Я смотрю, у вас имеется теория на этот счет! – восхитился Грязнов. – И как, часто помогает в жизни?

– А вы сами скоро убедитесь. Наливайте пока...

При иных обстоятельствах у Грязнова наверняка возникло бы подозрение, что все происходящее – не просто так. Уж больно это смахивает на какую-то непонятную провокацию. Но ничего криминального за собой на данный момент даже в шутку начальник МУРа не видел, следовательно, и какие-то подставки были бессмысленны. Разве что сам факт прелюбодеяния? Но ведь он – неженатый, так какие вопросы?.. Смущал, правда, несколько тот черноголовый спутник. Может, чечня собиралась его таким вот образом взять на горячем? И устроить хай по этому поводу? Да нет, вряд ли, все-таки скорее всего – обычное дорожное приключение. Однако о спутнике все же спросил. Лина открыто рассмеялась:

– А я все ждала, когда ж вы наконец про него спросите! Можете не волноваться, Слава, он из нашего института и через два-три дня тоже подъедет в Нальчик. Так что, извините, сослуживец, не больше! Но неужели вы ревнуете?! Боже, как это мило с вашей стороны! Вы действительно достойны награды, ага!

Наградой она считала, разумеется, себя. Потрясающая баба! И в самом деле никаких комплексов. Ну тогда, может быть, не стоит торопить события? И Грязнов легко перевел непринужденную болтовню в область двусмысленных и игривых анекдотов, до коих большим любителем был Турецкий. А сейчас пришлось поднапрячь память. Тем более что и дорожная ситуация оказалось подходящей.

– Грузын и дэвушка едут в одном купе, – начал он, форсируя акцент. – Она, понимаешь, кныгу читает! А он, бэдный, сгорает от страсти. Наконец не выдерживает: «Дэвушка! Зачэм молчишь?» Та отвечает: «Хочу и молчу». – «Совсэм с ума сошла, да? Хочет и – молчит?!»

Даже если Лине и был известен этот старый, бородатый анекдот, то она проявила высокий артистизм: хохотала как сумасшедшая, всплескивая роскошными обнаженными руками, а грудь ее призывно колыхалась и ноги... нет, на ноги ее было опасно смотреть!

Выступление в роли грузина было настолько удачным и, как оказалось, своевременным, что сердце красавицы не выдержало. Полетели к черту все ее теории, уступив место стремительной практике. И купе оказалось не таким уж и тесным, если применить чуток изобретательности. Они и сами не заметили, как спустилась ночь и поезд постепенно затихал, отходя ко сну...

Давно уже Вячеслав Иванович не испытывал подобного удовольствия. Награда была что надо. И к тому моменту, когда его сморил сон, он понял важную вещь: Ангелина не принадлежала к тому разряду женщин, для которых секс есть средство поддержания жизни. Для нее секс являлся естественной и, вероятно, единственной формой существования вообще.

Довольная произведенным эффектом, она призналась, что когда-то, может быть в ранней юности, на нее произвел просто потрясающее впечатление прочитанный втайне от родителей рассказ, кажется Куприна, об одной учительнице гимназии, которая имела в обществе прочную репутацию высоконравственной и глубоко порядочной зануды, синего чулка, а по ночам... о, какие сумасшедшие оргии устраивала она, опытным глазом выбирая в толпе прохожих единственно нужного себе партнера! Лине, отлично знавшей собственные достоинства и умевшей в совершенстве ими пользоваться, искать кого-то не надо было, она позволяла себе выбирать. Чем, собственно, и занималась в жизни. Имея при этом мужа вдвое старше себя, настоящего научного червя, все необходимые средства для нормального существования и кучу жаждущих невероятных впечатлений поклонников. А что еще требуется?

2
Перейти на страницу:
Мир литературы