Выбери любимый жанр

Свинцовый взвод - Самаров Сергей Васильевич - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

Раскатов приготовил гранату, включил тактический фонарь, закрепленный чуть сзади и чуть правее подствольника, и сделал знак солдатам. Они быстро рассредоточились вокруг входа, готовые стрелять вниз со всех сторон, страхуя своего командира. Он спрыгнул, поставив одну ногу рядом с убитым бандитом – между его рукой и телом, а вторую пришлось поставить прямо на залитую кровью грудь. Луч фонаря быстро пробежал по пространству под ногами. Причем Раскатов легко определил высоту прохода и одновременно высоту человеческих глаз, если кто-то будет смотреть на него. Скорректировал высоту направления луча, чтобы при необходимости ослепить человека и не дать ему произвести прицельный выстрел. Но рядом никого не оказалось. Конечно, старший лейтенант рисковал, спрыгивая в проход. Окажись там кто-то, он вполне имел время для того, чтобы встретить незваных гостей выстрелами. Вообще-то в таких случаях обычно сначала бросается граната, и только потом происходит проникновение. Однако в этот раз что-то говорило Раскатову, что гранату бросать не следует. Может быть, интуиция, может быть, чтение сводок за последнее время. А в сводках уже дважды появлялись сведения о том, что в подобных ситуациях бандиты выставляли рядом с люками пленников или заложников, часто не брезгуя использовать женщин или детей из ближайшего села. Это делалось для того, чтобы потом поднять скандал в зарубежной прессе, неизвестно из каких источников получающей информацию о том, как федералы уничтожают женщин и детей. Точно так все оказалось и в этот раз. Едва Раскатов спрыгнул и дальше посветил фонариком туда, где должен был, по его мнению, находиться проход, как увидел крупного человека, привязанного к столбу-подпорке у земляной стены. Человек тоже, видимо, знал привычку федералов сначала обезопасить себя броском гранаты и только потом двигаться вперед. И потому истерично пытался спрятаться хотя бы одним боком за столб, к которому он был привязан, хотя тот не смог бы прикрыть даже четверть его большого тела. Окажись он в положении этого пленника, старший лейтенант попытался бы просто своротить сам столб, пользуясь тем, что он ни к чему не крепится и только вбит между двумя досками по торцам – сверху и снизу. Но пленник или не сумел этого сделать, хотя внешне выглядел сильным, или просто не догадался. Луч фонарика сразу высветил погоны с подполковничьими звездочками.

– За мной! – дал команду Раскатов.

Пятеро солдат сразу спрыгнули к нему.

– Освободите пленника.

Сам командир взвода уже нашел угол поворота и высунул за него автомат и фонарь, не высовываясь сам. Одновременно с этим откуда-то из коридора донесся звук взрыва гранаты. Нетрудно было предположить, что бойцы, обнаружившие второй выход, сначала все же бросили гранату и только потом начали спускаться. Наверное, это было правильно. И заставлять солдат рисковать своей жизнью, спускаясь так, как спускался сам Раскатов, командир взвода не имел права.

Ветер вместе с пылью пролетел по проходу, обдав старшего лейтенанта и солдат запахом пороховой гари.

Когда солдаты зашли со второй стороны, стрелять в темноту было просто опасно, чтобы не попасть в своих же.

Не получив встречную автоматную очередь на появление из-за угла луча фонаря, Раскатов обернулся к только что освобожденному пленнику. Тот, растерев еще туго стянутые срезанной веревкой кисти, сорвал со рта широкую полосу скотча. Срывал резко, хотя это было, наверное, больно, потому что скотч приклеился к бороде и усам. За время плена подполковника никто, скорее всего, не водил в парикмахерскую, чтобы побриться.

– Сколько там человек? – спросил Раскатов.

– Только двое оставалось. Остальные ушли три дня назад.

– Кто? – спросил старший лейтенант. – Командир у бандитов кто?

– Улугбеков.

– Хамид?

– Эмир Хамид. Убери фонарь. Я ослепну. Уже ослеп…

– Выходи наружу. Выходите… – добавил старший лейтенант последнее слово, исправляя свое требование, памятуя, что только что видел подполковничьи погоны. Как он сумел рассмотреть за короткое мгновение, кажется, ментовские. А старших по званию Раскатов привык уважать.

– Вперед! И крикните парням на той стороне, чтобы не стреляли, – дал команду солдатам командир взвода. – Общайтесь громко…

Пленный подполковник полез к солнечному свету, морщась и щурясь, словно крот.

Раскатов помог ему выбраться и сам выбрался следом. На свету рассмотрел, что это в самом деле был подполковник полиции с одним-единственным погоном на плече. Второй был вырван с корнем, и, видимо, давно.

– Документы ваши? – спросил старший лейтенант. – Хотя я понимаю…

– Правильно понимаешь, старлей. Документы у меня еще полгода назад забрали. Думаю, они все еще у Улугбекова. Он может как-то их использовать.

– Представьтесь, – потребовал командир взвода спецназа ГРУ, понимая, что под видом пленника может скрываться кто угодно, хотя кто угодно мог бы и не пожелать подставляться под возможный и даже вероятный бросок гранаты сверху. Никто не мог предположить, что старший лейтенант Раскатов пожелает сам спуститься, рискуя нарваться на очередь, и не бросить гранату.

Но подполковник полиции тоже ситуацию понимал и потому спокойно отнесся к недоверию старшего лейтенанта. И требование выполнил без колебаний:

– Подполковник полиции Джабраилов. Анзор Вахович меня зовут. Я уже полгода в плену у этих бандитов. Поехал сюда, в Дагестан, на свадьбу родственников. Мы целой группой ехали. Доехать не успел. Меня звонком назад отозвали. Срочное мероприятие. Я семью, она со мной была – жена, две дочери, два сына, – по другим машинам рассадил, а сам назад направился. И нарвался на бандитов. Где-то на самой границе. Может, уже и в самой Чечне. Так мне, по крайней мере, показалось. Эмир Хамид иногда и к нам заглядывал. В приграничные районы.

– Я слышал, – согласился Раскатов. – Я за этой бандой уже четыре месяца гоняюсь. Никак поймать не удается. Только следы с опозданием рассматриваю. Сегодня вот опять не удалось. Было подозрение, что это их база, и потому мой взвод по тревоге подняли. У меня есть конкретный приказ по поимке эмира Улугбекова. Оказалось, опять напрасно нас погнали. Куда они ушли?

– Мне не докладывали. Впечатление такое, что очень торопились. Они на аварском разговаривали. Я аварский плохо понимаю. А чем он так насолил вашему командованию?

– Как вам эмир свой маршрут не доложил, так и мне командование свои соображения не выкладывает. А специально влезать в интересы командования для здоровья вредно. Иногда даже небезопасно. Такая уж у нас служба.

– Наслышан. Любопытство карается.

– Так точно. По всей строгости военного времени, поскольку мы постоянно находимся на военном положении, как средства ПВО и войска стратегического назначения.

– Как и полиция.

– Возможно. Только для полиции нет разницы, военное время или нет. Хотя я мало знаком со спецификой вашей службы. Но здесь, на Северном Кавказе, вы, думается, постоянно на военном положении. Сколько человек с эмиром?

– Двенадцать. Вместе с Хамидом.

Раскатов вытащил трубку и позвонил смежникам, блокирующим верхний выход из ущелья. Там же, со своими подчиненными, был и майор Еремеенко из спецназа ФСБ, осуществляющий общее командование операцией. Старший лейтенант доложил обстановку. Предложил спускаться на место, но предупредил о наличии мин:

– Осторожнее. Три мины мы сняли. Наверняка осталось больше трех. Лучше идите по руслу ручья. Там безопаснее. И там вы уже проходили.

– Мы идем, – пообещал Еремеенко. – Как, говоришь, фамилия подполковника?

– Подполковник Джабраилов, зовут его Анзор Вахович.

– Я сейчас позвоню для проверки.

– Сразу следственную бригаду, товарищ майор, запросите. Мы только поверхностный осмотр в «норе» проведем. На случай мины-ловушки или еще какой-нибудь гадости. Чтобы «следакам» руки не поотрывало. У нас сапер опытный. Все проверит.

– Действуй, старлей. Этот пленник не знает, в какую сторону эмир Хамид направился?

– Говорит, что не знает. Бандиты, что с пленником оставались, убиты…

3
Перейти на страницу:
Мир литературы