Выбери любимый жанр

День рождения ведьмы - Кащеев Кирилл - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

   – Мужчины – на колени! Руки за голову! – рявкнул тур. Кого-то из деревенских швырнули на колени его воины, кто-то угрюмо опустился сам. – Баб и детей – в середину! Уймите ваших пискунов, человечки, пока их не заткнули мои воины! Пятеро – охранять этих! – взмахом топора тур снова указал на согнанных в кучу людей. – Остальные – искать!

   Пятеро чудовищных воинов в молчании отделились от остальных и замерли рядом с людьми. Дрожащие женщины с ужасом косились на них, что-то торопливо шепча цепляющимся за подолы длинных вышитых рубах детишкам. Белая от страха молодка отчаянно укачивала хнычущего младенца. Жуткие солдаты воина-тура в безмолвии разбежались по брошенным человеческим домам. Продолжая хихикать и подергиваться, умчалась на четвереньках серая ушастая тварь. Слышно было, как в хатах грохочут перевернутые скамьи, скрипят под ногами захватчиков черепки битых горшков, жалобно вскрикивают безжалостно взломанные скрыни [1]. И все это не зажигая ни единого огонька, в кромешной тьме, словно свет только мешал им.

   Женщины тихо плакали. Кривились угрюмые мужики, точно каждый разбитый глечик [2]скреб их осколками по сердцу.

   – Чего ищите-то? – угрюмо поглядывая снизу вверх на громадного тура, пробормотал один из мужиков. Покрытый гладким, как у лесного жука, темным панцирем кулак охранника немедленно въехал мужику в ухо, голова его мотнулась, будто шея была веревочная, из уха потекла струйка крови.

   – Кого ищем – того найдем! – пророкотал тур, нависая над сельчанами. – Где ваш староста?

   Ответом ему было угрюмое молчание и ненавидящие взгляды. Кулак охранника взвился над головой женщины. Баба вскрикнула и свернулась в комок, закрывая собой ребенка.

   – Тута я! – прохрипел мрачный голос, и из задних рядов, тяжело опираясь на руку жены, выбрался сивоусый. Пробитое плечо было наскоро перетянуто оторванным куском рубахи – на белой ткани расплывалось алое пятно. – Чего надо? – староста угрюмо уставился на воина-тура.

   Громадный топор со свистом вспорол воздух… остановившись у самой шеи старосты. Заточенное лезвие оставило на коже кровавую полосу. Старостиха глухо вскрикнула и ткнулась мужу в плечо, обхватив его обеими руками.

   – Где он? – почти нежно пророкотал тур, лезвием топора заставляя старосту приподнять голову.

   – Хто? – будто каркнул сивоусый, отводя взгляд от налитых яростью глаз тура. Старостиха прижалась к мужу еще крепче и дрожала всем телом.

   – Не ври мне, человечек! – рявкнул тур. – Где гонец от царствующих змеев?

   – Якый такый гонец? – строптиво забормотал староста, но взгляд его метался, как у пройдохи купчика на базаре.

   – Сказано – не ври мне! – Топор прижался к шее старосты плотнее, так что тому пришлось запрокинуть голову, глядя прямо в безумные очи тура. – Гонец прибыл в вашу деревеньку, – продолжал тур. – Гонец не успел отсюда уйти. Гонец нужен моему господину. Где гонец, человечек?

   Староста захрипел – кромка лезвия взрезала кожу на шее.

Глава 3

Бесценный клад

   – Клад! И-хи-хи-хи, я нашел клад! У них тут целый клад! – раздался дребезжаще-свистящий голосочек. Перед распахнутой дверью в крытый соломой амбар плясала серая ушастая тварь – извивалась, подпрыгивала, корчила рожи и заливалась пронзительным мелким смехом. – Настоящий клад!

   – А ну пошли! – рыкнул тур, хватая старосту за шкирку и волоча за собой. Сивоусый попытался оттолкнуть жену, но она только крепче ухватилась за его руку и побежала следом.

   – Остальных сторожить! – бросил тур своим воинам. Он дотащил старосту до амбара, пинком отшвырнув с дороги пляшущую тварь. От удара кулаком в спину староста влетел в дверь амбара. Старостиха сама скользнула следом.

   – Что за клад, показывайте! – прогудел тур.

   Старостиха дрожащими руками принялась чиркать кремешком, разжигая свечу. Затеплился дрожащий огонек…

   От рева тура содрогнулись стены амбара. Острая боль пронзила руку старостихи от кончиков пальцев до локтя – свечу вырвали. Описав короткую дугу, будто падающая звезда, свеча вылетела из амбара и погасла, упав в пыль.

   – Огонь! Ты посмела разжечь огонь! Я убью тебя, человечка! – ревел тур. Топор взвился над головой старостихи…

   Женщина упала, судорожно засучила ногами, отползая в сторону и закрывая голову обеими руками, будто это могло защитить ее от топора.

   – Та як же без огню, пане тур! Мы ж ничего не видим без огню, що ж показывать! – верещала она.

   Тур бешено взревел снова, топор пронесся над головой старостихи – срезанная прядь волос спланировала на пол. Предводитель чудовищ замер, громоздясь посреди амбара косматой тенью, лишь слышно было его хриплое дыхание.

   – Человеки! – наконец проревел он. Непонятно было, чего больше в этом реве – презрения или… страха. – Ладно, зажигай свой огонь… Только держи его рядом с собой, не то умрешь! – слишком нервно для такого могучего существа буркнул он.

   Всхлипывая, старостиха встала на четвереньки, поднялась, держась за стену. Кремешок в ее руках срывался, высекая бесполезные искорки – каждый раз тур негромко взревывал, наконец, его рев слился в сплошной угрожающий рокот.

   – Та шо ты там возишься, глупая баба! – не выдержал староста.

   Наконец старостиха затеплила свечу и, испуганно поглядывая на тура, стиснула ее обеими руками, словно боялась, что та убежит. Тур при виде огня шумно всхрапнул и подался в сторону, притиснув старосту к бревенчатой стене.

   – Что тут у вас? – повторил он, оглядываясь по сторонам.

   – Клад, и-хи-хи! – продребезжала ушастая тварь, заглядывая в дверной проем и опасливо жмурясь на слабенький огонек свечи. – Змеиный клад, Табитино сокровище!

   Тур снова завертел рогатой башкой. Вдоль стен тянулись полки: на них лежали широкие, словно бы сплющенные круги, покрытые ярко-алой коркой, бруски, обернутые в золотистые и серебристые… шкурки? Стояли прозрачные сосуды странной формы – видно было, что жидкость внутри того же цвета, что вода в реке Молочной. Запах – кисловатый и в то же время будоражаще-приятный – заставлял нервно подергиваться глубокие ноздри турьего носа.

3
Перейти на страницу:
Мир литературы