Выбери любимый жанр

Затворник. Почти реальная история - Кузнецов Сергей Борисович - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

Камера снимает торговый зал. Кажется, людей прибавилось.

– Алеша, что происходит? – негромко спросила София.

– Тебе же сказали. Истерия, гипноз... Но больше всего – реклама. Не этого ли ты ждала?

– Не в таких масштабах. К тому же, я не смогла читать...

– Исключение лишь подтверждает правило. Костя создал литературный шедевр.

– Нет, – сказала она. – Не понимаю. Кто сказал, что его роман – шедевр? На каком основании? Скучно, однообразно, банально, перепевки «мыльных» сюжетов...

«Уважаемые покупатели! – донеслось между тем с экрана телевизора. – Администрация книжного магазина извещает, что все экземпляры книги Константина Егорова «Люди и море» распроданы. Через несколько дней...»

Окончание фразы потонуло в возмущенном гуле толпы.

– Кто-то обязан был написать... именно эту книгу, – сказал я. – Профессионалов у нас довольно, но ремесло убило в них... что-то такое... А Костя – профан, дилетант – сумел.

Тогда где он сам, скажет мне кто-нибудь?!

– Успокойся, Софи. Придет время, мы все узнаем.

После передачи Машковского прошел месяц. Читающая Москва гудела, как разбуженный улей. Все печатные издания от бульварной «Жизни» до серьезных и деловых «Коммерсанта» и «Денег» поместили свои статьи о книге – большие и поменьше. Журналисты разделились на два лагеря: тех, кто считал, что такого автора никогда не существовало, книгу написали «негры» по частям (описания, диалоги, экшн), а собрал один, в целом довольно талантливый редактор; и тех, кто был уверен, что Егоров – реальное лицо и сейчас пишет следующий роман. Просто человек он очень замкнутый и не выносит шума вокруг своей персоны.

Заехав как-то в «Литера-глобус», я разговорился с продавцом в зале, молодым всклокоченным парнем.

– Все хотят только Егорова, – сказал он. – Какой-то дурень пустил слух, что есть изданный небольшим тиражом сборник его рассказов, написанный до «Людей и моря». Замучили, честное слово...

– Сами-то читали? – спросил я.

– Все орут о его гениальности, – негромко сказал он, наклонившись ко мне. – Никакой он не гений. Да, есть там что-то... Притягательность, недоговоренность... Финал опять же. Но таких – знаете, сколько?

– Не знаю, – искренне сказал я. – Сколько?

– Во, – он провел ребром ладони по горлу. – Кто о них ведает? И вообще: слабо верится, что он существует, этот Егоров.

– Существует, – сказал я убежденно, – не сомневайтесь.

– Молодой человек! – визгливым голосом позвала полная дама в бордовой накидке. – Где тут у вас Константин Егоров?

– Видали? У меня от них скоро инфаркция приключится, – сказал парень и, уже отворачиваясь от меня, вздернул на лицо улыбку. – Одну минуточку, мадам!

Залы всех московских книжных магазинов и ярмарок были увешаны кричащими, но довольно грамотно и умело составленными, изготовленными на отличной бумаге рекламными плакатами, где Костина книга называлась лучшим романом первого десятилетия нового века, неразгаданной тайной, крупным явлением русской культурной жизни. Скромненько и со вкусом. Видно было, что автор рекламного текста книгу не читал, – впрочем, ему платят деньги не за это.

В метро и наземном транспорте все читали Егорова. По «Радио России» шла многосерийная постановка по роману. Каждый вечер, в восемь пятнадцать, мы с Софией садились и слушали. После очередной серии она сказала:

– Если бы я не знала его и не дружила с ним много лет, я бы подумала, что его действительно не существует. Алеша, пусть он появится, пожалуйста...

Я не ответил и вышел из кухни.

Никому не известное издательство «Вест», издавшее «Людей и море», продало права на последующие публикации знаменитому «Флагману». Дышавший доселе на ладан «Вест» расправил плечи: в издательство, опубликовавшее самого Егорова, авторы, известные и не очень, повалили валом, и теперь главред с надутой важностью мог решать, «что берем и кому отказываем».

Главред «Веста», Дмитрий Валюшкин, позвонил мне на мобильный в четверг и предложил встретиться.

В тихом кафе в одном из сретенских переулков мы выпили по чашке кофе, после чего он достал из внутреннего кармана пиджака плотный пухлый конверт, положил на стол и подтолкнул ко мне. Я без слов понял, что в конверте, и скрестил руки на груди.

– Берите, берите, – сказал он. – Это ваши.

Я помотал головой.

– Да ладно, Алексей. – Никакой снисходительности или вальяжности не было в его тоне – скорее, благодарность. – Будет вам. Я ничего не понимаю в ваших играх и не очень верю в то, что вы мне рассказали о Егорове... но я знаю, что вы вытащили «Вест» из бездны. Издательство – значит, и меня лично. Мне, возможно, следовало поставить вас в известность о переговорах с «Флагманом»...

– С какой стати? – перебил его я. – Я не издатель, а обыкновенный журналист. Есть договор, в котором все прописано.

– То есть, вами движет не обида? Тогда почему вы отказываетесь от денег?

– Я не могу их взять. Просто не могу.

– Можете, – сказал он. – И возьмете. Я не позволю вам поставить меня в идиотское положение. Там не так много... Было бы, из-за чего спорить.

Очень хочется сказать, что я не взял деньги. Но я их взял и распределил на три части, одну маленькую и две одинаковые большие. Маленькая предназначалась на памятник дяде Грише, а большие переданы в соответствии с обязательствами, которые я выполнял.

Прошел еще месяц. Роман нашел отражение в других областях искусства: художник Василий Демьян, завсегдатай богемных тусовок, написал серию картин, навеянных прочтением романа «Люди и море». Выставка его работ с успехом и помпой прошла в ЦДХ на Крымском. Театр «Мир драматургии» приступил к репетициям спектакля по пьесе Афанасия Жука «Ольга, годы жизни...», написанной по мотивам первой книги романа.

Краем уха я слышал, что несколько зарубежных издательств обратились в «Флагман» с просьбой о приобретении прав на перевод и публикацию романа.

Но самое знаковое для меня событие произошло во второй половине ноября.

Я грипповал, поэтому лежал дома и щелкал пультом телевизора. Остановился на канале, по которому показывали ток-шоу «Тема для обсуждения» с Георгием Топилиным. В числе приглашенных – знаменитости, режиссеры, писатели, несколько генеральных директоров крупных издательств. Ждали Владимира Лощинина. Тема программы: «Писатели и книгоиздание в России в начале XXI века». Немного и как-то вяло поговорили об этом, но довольно быстро все свелось к обсуждению книги «Люди и море».

Обсуждение пошло настолько живо и неформально, что я мигом забыл о болезни, поднял повыше подушки и устроился поудобнее, обратившись в зрение и слух.

Было отмечено много позитивных моментов, но лейтмотивом разговора был все-таки негатив. Все присутствующие книгу читали, и не наспех. Личность автора и его существование или несуществование решено было не затрагивать. Говорилось о языке, тематике, настроении... Все вторично, во многом – банально. Никакой новизны. Язык бедноват. Смешение жанров свидетельствует о непрофессионализме и растерянности автора – он скачет по жанрам, не знает, о чем писать. Многие персонажи плоски, трафаретны, природа дана грубыми мазками. Во взаимоотношениях героев нет глубины. Тут же взяли несколько отрывков, зачитали и обсудили. Подавляющее большинство выступавших сошлись во мнении, что книга снискала незаслуженную славу.

Высказался редактор некоего толстого литературного еженедельника:

– ...Очень хочется узнать: кто же упорно раскручивает весьма средний, если не сказать – посредственный роман никому не известного автора? На читателей обрушился мощный пиар, помощи которого, к несчастью или к счастью, были в свое время лишены, пожалуй, все сидящие здесь знаменитые писатели.

– Справедливо, – поддержал его кто-то из критиков. – Хорошо известно, что столь агрессивный пиар – весьма распространенный прием в наше время. Не удивлюсь, если окажется, что сцена в книжном магазине, показанная недавно по телевидению, была постановочной.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы