Выбери любимый жанр

Одд и ледяные великаны - Гейман Нил - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

Животное действует по плану, отметил про себя Одд. У него самого никаких планов не было, кроме одного: никогда не возвращаться в деревню. Опять же, не каждый день лисы зовут тебя прогуляться.

И он пошел.

Лис мелькал впереди между деревьями, как костер. Если Одд замедлял шаг, если заросли были труднопроходимыми, если мальчик уставал, лис терпеливо ждал, пока Одд соберется с силами, а потом его хвост снова взлетал вверх и сновал огоньком среди снежных кочек.

Одд торопливо шел следом.

Высоко в небе кружила птица. Ястреб, подумал Одд, но потом она села на сухое дерево, Одд увидел, какая она огромная, и понял: орел. Голова его была странно наклонена набок, Одд был уверен: орел наблюдает за ним.

Он протопал за лисом на холм, потом с холма — вниз было труднее, учитывая снег и больную ногу с костылем, несколько раз Одд падал, — и снова вверх до середины следующего склона, где, подобно гнилому зубу, торчала сухая сосна. Рядом с мертвой сосной росла серебристая береза. И тут лис остановился.

Их приветствовал скорбный рев.

В стволе сухой сосны было дупло — в таких часто селятся пчелы и разводят мед. В деревне Одда из меда готовили медовуху, жители употребляли ее, отмечая возвращение своих викингов из похода, или день середины зимы, или другой какой праздник — мало ли их, был бы повод выпить.

Это был огромный бурый медведь. Его передняя лапа застряла в дупле.

Одд хмуро улыбнулся. Понятно, что тут произошло.

Береза мешала попасть в дупло. Медведь надавил на дерево всем весом, отодвинув в сторонку. Но когда полез в дыру, давление на березу ослабло, и она вернулась в прежнее положение. Ловушка захлопнулась, зажав лапу.

Зверь снова издал утробный, раздраженный рев. Выглядел он скверно, но нападать вроде не собирался.

Одд осторожно приблизился к дереву.

Над ними кружил орел.

Одд снял с ремня топор и обошел сосну вокруг. Срубил длинную, крепкую ветку и немного раздвинул деревья, используя ее как рычаг, чтобы не покалечить медведю лапу. Потом точными, короткими ударами стал подрубать березу. Дерево было крепким, но понемногу стало поддаваться — вот-вот сломается.

Одд взглянул на медведя. Медведь глядел на Одда большими карими глазами. Одд сказал вслух:

— Я не могу бегать. Так что при желании стану легкой добычей. Но об этом надо было раньше беспокоиться, правда? Теперь-то чего.

Он вдохнул побольше воздуха и последний раз ударил топором. Береза обломилась и упала, медведь моргнул и вытащил из дупла лапу. С нее капал мед.

Он слизнул его ярко-розовым языком. Голодный Одд взял с края дупла кусок медовых сот и отправил в рот вместе с воском. Мед медленно потек по горлу, Одд закашлялся.

Медведь фыркнул. Он залез в дупло, выудил остаток сот и прикончил их в два укуса. Потом встал на задние лапы и зарычал.

Одд подумал, что настал его смертный час, видно, мед был просто закуской перед обедом, но медведь опять опустился на все четыре и продолжал опустошать дупло.

Начинало темнеть.

Одду пора было в обратный путь. Он пошел вниз по холму и был почти у подножия, когда вдруг сообразил, что не имеет ни малейшего представления, где его дом. Сюда-то он пришел за лисом, но лис не собирался провожать его обратно. Он постарался прибавить шагу и споткнулся, костыль взлетел в воздух, а сам он приземлился лицом в колкий, жесткий снег.

Он пополз к костылю, и пока полз, ощутил на затылке горячее дыхание.

— Привет, медведь, — бодро сказал Одд. — Давай, съешь меня, хоть какая-никакая польза будет. Все лучше, чем бестолково замерзнуть до смерти.

Но медведь, похоже, не испытывал желания есть Одда. Он сел перед ним на кочку и сделал лапой пригласительный жест.

— Серьезно? — не поверил Одд. — Ты не собираешься меня есть?

Медведь издал какой-то недовольный звук. Звук, впрочем, скорее ворчливый, а не голодный, и Одд решил: была не была. Ну до того уж странный день, дальше некуда.

Он залез медведю на спину, в одной руке держа костыль, другой цепляясь за медвежий мех. Медведь медленно поднялся, убедился, что мальчик держится, и рванул большими прыжками сквозь густеющие сумерки.

Медведь бежал все быстрее, холод стал просачиваться сквозь одежду и скоро пробрал Одда до костей.

Впереди мчался лис, сверху парил орел, и безумная мысль промелькнула в голове Одда, безумная и радостная: Я совсем как храбрый лорд из маминых баллад. Только вместо коня, пса и сокола — медведь, лис и орел.

Затем он подумал: Жаль, не расскажешь никому: не поверят. Да я бы и сам не поверил.

Сбитый с веток снег летел в лицо, но мальчик только смеялся. Вышла луна, огромная, бледная и холодная, страшно холодная, но Одд хохотал пуще прежнего, потому что его ждал дом, потому что он был непобедимым лордом верхом на медведе, и потому что был он все-таки немного «одд», а «одд», как вы помните, по-английски — «странный».

Медведь остановился перед хижиной, и Одд наполовину слез, наполовину свалился с медвежьей спины. Встав на ноги при помощи костыля, он сказал:

— Спасибо.

Медведь как будто качнул головой, а может, Одду просто почудилось в неверном лунном свете.

Раздалось хлопанье крыльев, и неподалеку на снег приземлился орел. Он склонил голову набок и глядел на Одда медовым глазом. На месте второго глаза зияла пустота.

Орел подошел к двери. Лис уже был тут как тут, сидел по-собачьи. Медведь тоже передвинулся поближе к хижине.

Одд переводил взгляд с одного животного на другое.

— Что? — попытался он сыграть дурочка, хотя было яснее ясного, чего они ждут. Поэтому он довольно быстро сдался: — Ладно, заходите, — и открыл дверь. И они вошли.

Глава 3

Ночной разговор

Одд рассчитывал, что лосося хватит ему на неделю сытой жизни, а то и больше. Но и медведи, и лисы, и орлы — все, оказывается, не прочь отведать копченой рыбы в знак благодарности за то, что доставили до дому. Они трапезничали, пока лосось не кончился, но только Одд и орел наелись досыта. Лис и медведь явно могли бы продолжить.

— Завтра найдем какой-нибудь еды, — сказал Одд. — А сейчас спите.

Животные смотрели на него с интересом. Одд сел на соломенный матрас, аккуратно поставив костыль к стене, чтобы утром опереться, вставая с постели. «Постель больше не пахнет отцом, — понял он, укладываясь. — Только сеном». Одд закрыл глаза и провалился в сон.

Ничего путного ему не снилось. Все какие-то обрывки, лоскуты сновидений — не за что уцепиться усталому уму. И вдруг сквозь дрему донесся гулкий бас:

— Я не виноват.

Голос повыше сказал с издевкой:

— Ну, разумеется. Я говорил тебе не трогать это дерево. Ты не послушал.

— Я был голоден. А этот мед так пах! Ты не представляешь. Вкуснее медовухи. Вкуснее жареного гуся. — И тут басовитый голос, до того низкий, что у Одда загудело в животе, сменил тон: — А вообще, кто бы говорил. Не тебе меня судить. Из-за кого мы попали в передрягу?

— Мнится мне, что был промеж нас уговор не мусолить эту тему. Подумаешь, пустяшное недоразумение.

— Пустяшное?!

Тут третий голос, высокий и резкий, проскрипел:

— Тихо!

Стало тихо. Одд повернулся. Угли в печке еще не погасли, этого приглушенного мерцания хватило, чтобы убедиться: кроме него, в хижине никого не было. Если не считать лиса, медведя и орла…

«Не знаю, кто они, — подумал Одд, — но человечиной, похоже, не питаются».

Он сел на кровати, прислонился к стене. Медведь и орел подчеркнуто не обращали на него внимания. Зеленый лисий глаз опалил его быстрым взглядом.

— Вы разговаривали, — сказал Одд.

Животные переглянулись и уставились на Одда. Нет, они не сказали «Кто? Мы?», но это отчетливо читалось в их позах и по выражению на мордах.

— Кто-то же разговаривал, — сказал Одд, — и это точно был не я. Никого другого тут нет. А значит, это вы, ребята. И не спорьте.

— Мы не спорим, — сказал медведь. — Потому что мы не умеем разговаривать. — Потом он сказал: — Упс.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы