Выбери любимый жанр

Отель - Андреев Олег Андреевич - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

– В каком номере я буду жить?

– В люксе.

– История?

– В нем жил Клинтон. Надеюсь, это тебя не смущает? Ведь ты участвовал в его предвыборной кампании.

Это Рэбиджа действительно не смущало.

А Эрл, генеральный менеджер группы «Treasure», умолчал, что в этом же номере останавливался Паваротти, которого Рэбидж ненавидел за итальянское происхождение и причастность к классике.

Служащим «Калифорнии» тоже было строго-настрого наказано: ни слова о прежних обитателях номера люкс.

Когда подъехали, Рэбидж решил, что здесь оперативные меры не понадобятся: никто не знает, что культовая группа из Британии пожарным порядком перебралась из «Рамчуг-Рессовски».

Журналисты и фанаты остались с носом.

«Ох и повеселимся», – задорно подумал Рэбидж. После такого стресса ему обязательно надо было расслабиться.

Он позвонил менеджеру и приказал собираться на Красную площадь. Сначала он хочет поклониться Ленину.

В гостинице «Калифорния» пока еще не знали, какого беспокойного жильца поселили в президентский номер.

Глава 4

Вера Михайловна Лученок провела бессонную ночь. Одинокие женщины вообще спят чутко. Не то чтобы кошмары или волнующие воспоминания прошлой жизни, мигрень и подобные напасти – ничего подобного Веру Михайловну не мучило. Причина была другая. То ли природа так распорядилась, то ли сама Вера Михайловна просчиталась, но Афанасий так и не окотился. Ее элементарно обманули в тот не по-весеннему промозглый вечер в подземном переходе.

В тот день сослуживцы вручили ей памятный адрес и электронный будильник, проводив на нежеланный, но вынужденный отдых. Так бальзаковского возраста начальник БНТИ со знанием трех европейских языков и латыни прибавила к своему статусу приставку «экс» и под жидкие аплодисменты, с тортом и цветами, сдала свой пропуск в одном из ведущих отраслевых институтов страны.

Со временем Вера Михайловна утратила иллюзии и похоронила надежды на занимательную жизнь после ухода с работы: поездки в туристические Мекки Европы, селекционную работу на шести сотках. Она была разорена. Нет, деньги как бы не пропали/ Их можно было даже получить, но создать хотя бы первичный признак нормального существования эти цветные бумажки уже не могли.

В тот вечер шел дождь. Котенок в руках подвыпившей пожилой бабы был жалкий и дрожащий. А на сердце у Веры Михайловны прочно утвердились печаль и сожаление.

– Бери, не то я его в Муму превращу, – пригрозила баба, почуяв в красивой, слегка склонной к полноте даме потенциального клиента.

– А как его зовут? – спросила бывшая научная сотрудница, смутно понимая, что сейчас ей придется открыть кошелек.

– Афанасий, – не моргнув глазом выпалила баба. От бабы разило.

И Афанасий перекочевал из грязных рук торговки сначала в руки, а потом под жакет Веры Михайловны, где свернулся на упругой, державшей форму груди. Это потом, робко раздувая пушистую шерстку на животе Афанасия, Вера Михайловна будет безуспешно искать половые признаки мужчины, но, найдя только мелкие прыщики сосков, тем не менее успокоится. Когда же пришедшая в гости подруга определила пол Афанасия как однозначно женский, было уже поздно, оба – и женщина и животное – привыкли к мужской кличке.

Так вот, Афанасий должен был окотиться. Всю ночь он бродил по двухкомнатной малогабаритке, тяжело волоча по паркету отвисший живот, и искал себе укромное место.

Иногда подходил к кровати хозяйки и пристально наблюдал за ней. От этого взгляда Вера Михайловна просыпалась. Ей становилось неуютно. Она смотрела на фотографию сына, которого потеряла в чеченскую авантюру родного государства, пристраивала Афанасия обратно в корзинку, из которой он почему-то сбегал через несколько минут. Вера Михайловна наконец решилась и выпила снотворного: бывшей начальнице необходимо было выспаться. Утром надо на работу, и проспать никак нельзя.

Она очень дорожила местом гардеробщицы в отеле, куда устроила ее подруга, снабдив самыми лестными рекомендациями. Сыграло тут роль и знание языков, и лоск интеллигентной дамы, и чувство такта, а также полное отсутствие гонора, когда она была на собеседовании.

Отель ей понравился. А когда она, отработав в нем без малого два года, подружилась кое с кем из персонала и все обустроилось, в мыслях тем более стала называть место своей немудреной службы с большой буквы – Отель.

Все в нем нравилось Вере Михайловне. Иногда даже удавалось переброситься парой фраз о погоде на одном из языков, которыми она владела в совершенстве. За этим следили, и не всем могло понравиться подобное поведение, потому гардеробщица тщательно выбирала собеседников. Этому она научилась быстро. Наверное, профессия заставляет стать физиономистом.

А на прошлой неделе у нее даже возник мини-спор с приехавшим из Америки адвентистом по поводу употребления легкого виноградного вина. Он потом дважды подходил к ней, и они коротко поспорили о неприятии адвентистами православных обрядов и одежд священнослужителей, осудили католическое духовенство за разрешение не только пить, но и курить, а главное – за обет безбрачия.

Адвентист предложил Вере Михайловне пойти в свободное от работы время в Третьяковку или Рублевский музей, но Вера Михайловна вспыхнула, словно девочка, и решительно отказала. Отель никогда бы не простил измены.

Глава 5

Так они смотрели друг на друга каждое утро, если, конечно, ночью были вместе.

В глазах обоих стоял ясный, но довольно глупый вопрос: что я здесь делаю? Почему я оказался (оказалась) в постели с этим человеком?

Если бы эту пару мог наблюдать кто-то посторонний, то он бы тоже задался тем же самым вопросом: как в одной кровати очутились американка и чеченец?

Более странную пару и представить было трудно.

Она, естественно, белокурая, с голубыми, даже какими-то неестественно голубыми, электрическими глазами, чувственным ртом и тонкими руками. В повадках угадывался самый крайний представитель эмансипированного женского сословия Соединенных Штатов Америки. Из тех, кто подает в суд на мужчину, если тот уступает женщине дорогу или целует ей руку при встрече. В России таких называют грубовато – конь в юбке. Мисс Чарли Пайпс, конечно, совсем не напоминала коня. Она была тонка, изящна и грациозна.

А ее партнер был черноволос и смуглокож, как и положено чеченцу, глаза – два угля, руки сильные и властные, волевой подбородок и манера восточного хана, у которого женщина вместе с мужчинами за стол не сядет.

Все понятия о равноправии полов у такого рода мужчин сводятся к тому, что они иногда позволяют жене не пить воду из тазика, в котором она только что вымыла его ноги.

На Западе таких называют – мачо. У нас – муж-жик. Хотя это определение явно слабовато.

Ахмат Калтоев – так звали чеченца, – конечно, не заставлял Чарли пить воду из тазика, но все равно каждое утро после бурной ночи удивлялся: почему она с ним, а главное – он с ней?

Любовниками они стали два года назад. Деловая жизнь – отличный стимул для сексуальных отношений, и наоборот. Чарли и Ахмат работали вместе добрых семь лет. Но поначалу даже смотрели друг на друга с трудом.

Чарли все в России казалось диким и грязным. А мужчины – тем более. Что уж говорить о кавказцах, о которых она наслышана была еще в Штатах и которых своими глазами увидела в Москве.

Ахмату Чарли тоже сначала была, мягко говоря, неприятна. Что уж говорить – была у него манерка такая, которая укладывалась в простую формулу: когда джигит говорит, говно молчит. А рядом с Чарли он себя часто чувствовал далеко не джигитом, а как раз тем самым, что должно молчать. Не успевал Ахмат, закончивший экономический факультет МГУ, открыть рот, как Чарли тут же перебивала его излюбленным словом «нонсенс».

Это у нас в России это слово звучит изысканно, а там у них оно значит не более чем фигня на постном масле.

Горячая кровь Ахмата кипела, угольные глаза начинали раскаляться жаром, а ровные белые зубы отчетливо скрипели. С работы он возвращался разбитым и злым, «как сто чеченцев», а когда наталкивался на покорный взгляд жены (действительно готовой пить воду из тазика), почему-то злился еще больше.

3
Перейти на страницу:
Мир литературы