Выбери любимый жанр

Ловушка для волшебников - Джонс Диана Уинн - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

Говард кивнул. Сердце у него упало: наверно, папа написал про этого Арчера что-нибудь обидное. Такое бывало и раньше.

— Что натворил папа? — спросил он.

Громила мотнул головенкой в сторону Фифи:

— Она вон уже в курсе. Сайкс тянет с платой. Арчер требует свои две тыщи. Прислал меня.

Фифи и Катастрофе мигом стало не до смеха.

— Две тысячи! — Фифи ахнула. — Сумму вы мне не называли!

— Да кто такой этот Арчер? — не унимался Говард.

Громила пожал могучими плечами:

— Окучивает эту часть города. Ваш папаша платит — все в ажуре. Нет проблем. — Он усмехнулся почти задушевно и слизнул с кончика ножа комочек хлебного мякиша, выковырянного из зубов. — Затянул с платой, и сразу — опа! — проблемы. Сразу я.

— Давайте позвоним в полицию! — предложила Катастрофа.

Громила улыбнулся еще шире и задушевнее. Взял нож за кончик и погрозил Катастрофе.

— Ой не надо, — гнусаво протянул он. — Ой не советую.

Все снова переглянулись. Даже Катастрофе показалось, что Громила говорит дело. Заметив, как они переглядываются, Громила протянул пустую чашку — мол, плесните-ка еще чайку.

— Хорошо у вас, — мирно заметил он. — Дом хороший. Культурно все.

— Да что вы говорите? — взвился Говард, пока Фифи наливала Громиле чаю. — А уж как хорошо, что папа не скоро придет! Это вам повезло! У него сегодня занятия в Политехническом колледже.

— Мне спешить некуда, — невозмутимо отозвался Громила.

— А наша мама знает про Арчера? — спросила у него Катастрофа.

— Без понятия, — ответил Громила.

Говарда этот вопрос тоже волновал. Он был уверен, что мама про Арчера не знает и очень расстроится, когда выяснит. Она и так постоянно тревожилась, что они едва сводят концы с концами. Нет, надо срочно выставить Громилу за дверь, пока не пришла мама.

— Знаете что, — расхрабрился он, — а давайте пойдем в Политех, ну то есть в колледж? Отыщем папу, и вы с ним сами поговорите.

Головенка Громилы кивнула. Из-за чашки с чаем появилась недобрая улыбка от уха до уха.

— Вот ты и иди, — отозвался он. — Я посижу с малышней. Манерам поучу.

— Я с ним не останусь! — воспротивилась Катастрофа.

— Закругляйся, и пойдем все вместе, — поторопила ее Фифи. — Так будет лучше, Говард.

— Устраивает? — спросил Говард Громилу.

Громила задумался, царапая кончиком ножа по чашке. Заскрежетало так, что все передернулись. С кружки на потертые джинсы Громилы сеялось фаянсовое крошево и мелкие осколки. Не иначе, нож у Громилы был из какого-то необыкновенного материала, раз ему оказалось по силам резать фаянс и возвращаться к хозяину, точно бумеранг.

— Все пойдете, — наконец постановил Громила. — И чтоб держались у меня на глазах.

Он поставил исцарапанную кружку прямо на пол, дождался, пока Катастрофа доест и допьет, и только тогда поднялся.

Все невольно попятились. Громила оказался еще громаднее, чем они думали. Его стриженая макушка задевала потолок, и откуда-то оттуда, с высоты, свешивались длинные ручищи. Фифи и Катастрофа рядом с ним выглядели малюсенькими, а Говард, который успел привыкнуть к тому, что сравнялся в росте с большинством взрослых, перед Громилой ощутил себя тощеньким и щупленьким. Он понял: сбежать от Громилы на улице не удастся. Придется как-то его обхитрить — ясно же, что Громила туп как пуп.

Фифи залихватски перемотала полосатый шарф на шее и нахлобучила полосатую шапочку. Потом взяла Катастрофу за руку и тоненьким, испуганным голоском сказала ей:

— Не бойся, я с тобой.

Громила ухмыльнулся и хладнокровно ухватил Катастрофу за другую руку. Катастрофа задергалась, пытаясь высвободиться. Впечатления на Громилу это не произвело, и тогда она пригрозила:

— Я тебя укушу!

— А я тебя тоже, — откликнулся Громила. — Подцепишь бешенство. И вся любовь.

— Он ведь и правда укусит! — пискнула Фифи. — Не дразни его, Катастрофа!

— Меня не раздразнишь, — сообщил Громила. — Пока что никто не смог.

Ловушка для волшебников - pic019.jpg

Судя по всему, он всерьез задумался над этим вопросом и обмозговывал его по дороге, пока Говард вел их через переулок к Верхней Парковой улице. Уже темнело, и голова Громилы терялась где-то вверху в вечерних сумерках. Сколько Говард ни вглядывался, над широкими кожаными плечами Громилы почти ничего не маячило.

— Прикинул, — донесся сверху задумчивый голос Громилы. — Вроде никогда толком не сердился. Интересно: если разозлюсь, что будет?

— О-о, я просто боюсь себе представить! — совсем слабеньким голоском ответила Фифи. — Говард, хочешь тоже держать меня за руку?

Говард думал было с негодованием отказаться, но вовремя смекнул, что Фифи напугана до полусмерти, как и он сам. Когда он взял Фифи за руку, чтобы подбодрить и утешить, выяснилось, что у обоих руки холодные и дрожат. Так, шеренгой, они и проделали весь короткий путь до Политехнического. Можно было бы срезать через парк, но Фифи всмотрелась в темноту за оградой, потом, вздрогнув, заглянула в Косой проезд, где сгущался мрак, и повела их кружным путем к главным воротам колледжа. Когда они наконец добрались до колледжа, в большинстве окон горел полосатый от жалюзи свет, да и площадка перед зданием, на которой копали котлован под фундамент нового корпуса, тоже была ярко освещена. Вокруг кишмя кишели люди: студенты торопились домой, строители рыли котлован экскаватором. Казалось бы, куда уже безопаснее. Но Громила по-прежнему крепко держал Катастрофу за руку, так что о безопасности и думать было нечего. Фифи с тоской глянула вслед нескольким знакомым, но позвать на помощь не осмелилась. Говард подергал ее за руку — он хотел намекнуть, что от Громилы можно удрать, когда они окажутся внутри. Подняться на лифте, спуститься по лестнице, дальше через запасной выход, потом опять на лифте, но уже другом, и затеряться в толпе. А потом позвонить в полицию.

Вчетвером они поднялись в вестибюль, густо усеянный бумажными стаканчиками. Говард нацелился было к лифту.

— Ишь какой умный, — сказал Громила. — Я ведь знаю, где вы живете.

Говард задрал голову и воззрился на Громилу. Там, в высоте, он увидел все ту же туповатую ухмылку, но на мгновение, прежде чем Говард успел присмотреться получше, ухмылка вдруг стала совсем не туповатой. Да что там, лицо у Громилы на миг сделалось вполне себе умное. Но когда Говард пригляделся пристальнее, то решил, что никакой это был не ум, а обычная вредность характера. Еще того не легче. Развернувшись, он повел всех прочь от лифтов, вверх по лестнице — к аудитории, где у папы в это время обычно шло занятие.

Папа был на месте. Он гремел так, что даже сквозь дверь можно было разобрать каждое слово:

— Да поймите же вы, барышня! Мне неинтересно знать, что думают структуралисты, я хочу узнать, что думаете вы!

Судя по всему, папа был занят. Говард хотел постучать в дверь, но Громила, у которого рука была куда длиннее, опередил его и распахнул дверь настежь. Внутри аудитории обнаружились студенты, они сидели в рядок на металлических стульях, вооруженные конспектами. Все они раздраженно обернулись. Не менее раздраженно обернулся и Квентин Сайкс, опиравшийся на спинку такого же металлического стула. Маленький, полноватый, папа едва доходил Громиле до подмышки, но был отнюдь не робкого десятка — это Говард знал точно. Папа раздраженно запустил руки в волосы, точнее, в остатки волос, взъерошил их и вперил пристальный взгляд в Громилу, испуганных Говарда и Фифи, а также сердито насупленную Катастрофу. Затем он повернулся к студентам и ровным голосом подытожил:

— Итак, пожалуй, сегодня на этом и закончим. А концепцию структуралистов рассмотрим на следующей неделе. Ну-ка, заходите, не устраивайте тут сквозняк. Думаю, мы попросим мисс Поттер подготовить к следующему занятию доклад, поскольку она у нас явно знаток структурализма.

Самая худенькая из студенток с самым толстым конспектом выпрямилась и всем своим видом выразила возмущение.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы