Выбери любимый жанр

Сделка Райнемана - Ладлэм Роберт - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

Никто не подмигнул ему. Даже женщина – та, что вопила истошно, жевала беспрерывно резинку и расталкивала бесцеремонно своих коллег-актеров, – теперь молча взирала на Сполдинга, забыв на время о жвачке, которую держала во рту.

Но в следующий момент все переменилось.

Сполдинг улыбнулся всем этим людям, и они, включая и худощавого женоподобного актера, читавшего свой монолог, радостно заулыбались и закивали Дэвиду в ответ. А толстушка подмигнула ему.

Удивительно, подумал полковник Пейс. Динамики усилили голос Сполдинга – среднего тембра и исключительно чистый. Он исполнял комическую роль сумасшедшего доктора. И она, эта роль, могла бы стать таковой, если бы не серьезность, с которой произносил Сполдинг свой текст. Пейс ничего не знал о сценическом искусстве, но он чувствовал, когда актер играет убедительно. И должен был признать, что Сполдинг так и играл. Это пригодится ему в Лиссабоне.

Через несколько минут выпавшая на долю Сполдинга роль была сыграна. Тучная женщина вновь издала вопль. Сполдинг вернулся в свой угол и осторожно, чтобы не шуметь, поднял сложенную вдвое газету. Затем прижался спиной к стене и вытащил карандаш из кармана. Судя по всему, он решил заняться кроссвордом, помещенным на одной из страниц «Нью-Йорк таймс».

Пейс не сводил глаз со Сполдинга. Ему необходимо как можно лучше изучить человека, с которым он должен был, когда потребуется это, вступить в непосредственный контакт. Узнать все о нем вплоть до мелочей: как ходит и как держит голову и выражает или нет взгляд Дэвида уверенность его в своих силах. Как одевается и какие у него часы и запонки. Начищены ли у него ботинки и не стоптаны ли у них каблуки. И в каком он сейчас положении: процветает или нет.

Пейс как бы пытался сопоставить данные своего наблюдения за человеком, писавшим что-то в газете, со сведениями о нем, содержащимися в хранившемся в их вашингтонском офисе досье на него.

Впервые досье на Сполдинга было заведено в инженерных войсках. Ему предстояло пройти там срочную службу, и он, естественно, интересовался, что ожидает его в армии, сможет ли он участвовать в грандиозных строительствах и сколь долго предстоит ему прослужить. В общем, у него были те же вопросы, что и у тысяч других специалистов, уже прознавших о том, что через неделю-другую будет принят закон об альтернативной службе. Если срок службы не столь уж большой и ему к тому же представится возможность обогащать во время ее прохождения свои профессиональные знания практическим опытом, он не против того, чтобы быть призванным в армию: это все лучше, чем сидеть без работы, как многие его сверстники.

Сполдинг заполнил, как положено, все анкеты, и ему пообещали связаться с ним в ближайшее время. С тех пор прошло шесть недель, но с ним так и не связались. И дело вовсе не в том, что он не был нужен инженерным войскам, наоборот, его охотно взяли бы на службу хоть сейчас. Ведь, согласно сведениям, поступившим из окружения Рузвельта, не сегодня завтра конгрессу предстоит принять постановление, предусматривающее невиданное доселе развертывание строительных работ по сооружению военных лагерей и баз, из чего, само собой разумеется, следует, что инженеры – особенно инженеры-строители, к которым относился и Сполдинг, – будут буквально на вес золота.

Однако высшему руководству в инженерных войсках было хорошо известно, что разведывательное управление Объединенного штаба союзных держав и военный департамент подыскивают нужного им человека. И делают они это тихо, незаметно и крайне осторожно: ошибки в данном случае недопустимы.

Хотя руководство инженерных войск вполне устраивали анкетные данные Дэвида Сполдинга, поступившее сверху распоряжение предписывало не трогать его.

Человек, в котором нуждалось разведуправление, должен был отвечать трем основным требованиям. И если оказывалось, что тот, на кого пал предварительный выбор, соответствует им, начиналось скрупулезное изучение его, чтобы выяснить, присущ ли ему еще и ряд других необходимых для разведчика качеств. Но и три основных требования уже сами по себе были довольно высокими, ибо включали в себя, во-первых, свободное владение португальским языком, во-вторых, не худшее знание немецкого и, в-третьих, обладание определенными профессиональными навыками инженера-строителя, что позволило бы быстро и точно ориентироваться в чертежах, фотоснимках и даже устных описаниях широчайшего круга промышленных объектов. От мостов и фабрично-заводских предприятий до складских помещений и железнодорожных узлов.

Резидент в Лиссабоне, несомненно, должен был полностью соответствовать каждому из перечисленных выше основных требований: как-никак ему предстояло использовать все свои силы, знания и опыт во время войны, которая вот-вот разразится и в которой неизбежно примут участие и Соединенные Штаты Америки.

В обязанности резидента в Лиссабоне войдет создание агентурной сети – в первую очередь для уничтожения военных объектов в тылу врага. Многие – мужчины и женщины – совершают деловые поездки по территории воюющих государств, представляя интересы неких фирм, зарегистрированных в нейтральных странах. Вот их-то и следует вербовать резиденту… еще до того, как это сделают другие. Их, а также тех, кого он станет готовить для внедрения во вражескую сеть. Им будут засылаться через территорию Франции в Германию целые группы агентов со знанием двух и трех языков. С тем, чтобы они доставляли ему необходимые сведения. И совершали время от времени диверсионные акты.

Англичане признали, что присутствие в Лиссабоне подобного американца было бы крайне желательно. Британская разведка не скрывала того, что ее позиции в Португалии крайне слабы. Английские разведчики находились там слишком долго и успели уже засветиться. И кроме того, были серьезные сбои и в работе служб безопасности в Лондоне. Достаточно сказать, что в МИ-5[2] проникли вражеские агенты.

Таким образом, Лиссабон был отдан на откуп американским спецслужбам.

А раз так, необходимо был подобрать надлежащую кандидатуру на роль резидента в португальской столице.

Анкетные данные Дэвида Сполдинга соответствовали всем требованиям. С детских лет он говорил на трех языках. Его родители, известные музыканты Ричард и Марго Сполдинг, владели небольшой, но весьма элегантной квартирой в Белгравии, этом фешенебельном районе Лондона; в Германии, в Баден-Бадене, у них был зимний домик, а в Коста-де-Сантьяго, в Португалии, – просторное бунгало с видом на море, расположенное по соседству с такими же строениями, которые также занимали представители творческой интеллигенции. В такой-то вот обстановке, в окружении деятелей искусства, и вырос Сполдинг. Когда ему исполнилось шестнадцать лет, отец, несмотря на возражения матери, настоял на том, чтобы Дэвид окончил среднюю школу в Соединенных Штатах и там же поступил в университет.

Андовер в Массачусетсе, Дартмут в Нью-Гэмпшире и, наконец, Институт Карнеги в Пенсильвании – таков был путь, проделанный Сполдингом.

Само собой, все сказанное выше не могло быть почерпнуто разведывательным управлением из анкетных данных Сполдинга. Дополнительные сведения – и довольно подробные – о нем оно получило в Нью-Йорке от человека по имени Аарон Мендель.

Пейс не сводил глаз с высокого, стройного человека, который, опустив газету, теперь наблюдал с интересом за артистами, толпящимися возле микрофона. Полковник вспомнил свою единственную встречу с Менделем. И опять он пытался сопоставить полученную от Менделя информацию с тем, что наблюдал сейчас.

Мендель работал импресарио у родителей Сполдинга и жил в небоскребе Крайслер-Билдинг. Выходец из России, еврей Мендель весьма преуспел в своем деле.

– Дэвид мне как сын, – рассказывал Мендель Пейсу. – Но я полагаю, что вам и так известно это.

– Что дает вам основание думать так? Я знаю лишь то, о чем говорится в анкетах. И еще имеются у меня кое-какие отрывочные сведения, почерпнутые из записей в учебных заведениях и служебных характеристик.

вернуться

2

МИ-5 – одно из подразделений английской разведслужбы.

3
Перейти на страницу:
Мир литературы