Выбери любимый жанр

Майлз Уоллингфорд - Купер Джеймс Фенимор - Страница 1


Изменить размер шрифта:

1

Джеймс Фенимор Купер

Майлз Уоллингфорд

ПРЕДИСЛОВИЕ

Прежде чем перейти к последней части нашего повествования, предлагаем читателю небольшое предисловие. Многие, должно быть, сочтут, что некоторые высказанные здесь взгляды отмечены печатью уныния и безверия, свойственного людям пожилым, но после шестидесяти мы редко видим этот мир enbeaunote 1. В нашем рассказе читатель найдет некоторые намеки на известные политические события: их, правда, немного, но выражения выбраны весьма резкие, что, по мнению издателя, вполне соответствует духу нашего времени; хотя он стремился излагать в сем труде не столько свои собственные суждения, сколько мнения самого героя повествования. «Объединение сил общества против ренты», например, как полагает издатель, либо приведет к пагубе революции, либо положит начало движению к более разумным понятиям и более справедливым принципам, которыми мы руководствовались тридцать лет назад и которые весьма отличны от тех, что господствуют ныне. В той глубоко укоренившейся болезни, которая поразила наше общественное устройство, можно обнаружить один благоприятный симптом — у людей хватает смелости более честно и открыто обсуждать состояние общества, чем это делалось несколько лет назад. Сие право, которым должен дорожить каждый свободный гражданин, было обретено вновь благодаря большим жертвам и непреклонной решимости его поборников; теперь мы в какой-то мере пользуемся этим правом, и, если бы люди, владеющие пером, всегда помнили о свободе слова, мы все вскоре восприняли бы верный взгляд на священную природу человеческой личности и на уязвимость для критики порочных и безумных Деяний государства.

Однако в течение многих страшных лет понятия совершенно противоположные преобладали в умах наших, постепенно превращая американскую прессу в орудие самой чудовищной клеветы на личность и самой напыщенной лести в адрес государства. Именно такое положение вещей способствовало возникновению некоторых пороков общества, упоминаемых в нашем повествовании. Разного рода группы людей, какими бы невежественными и малочисленными они ни были, стали отождествлять себя со всем обществом, которое никогда не заблуждается, а, следовательно, распространяет эту непогрешимость и на них. Имея долги, они полагают политической вольностью отдавать их твердой рукой — вполне естественное умозаключение для тех, кто считает, что все дозволено. Болезнь эта уже проникла из Нью-Йорка в Пенсильванию; как всякая эпидемия, она расползется по всей стране, и вскоре мы станем свидетелями ожесточенной борьбы между подлецом и человеком честным. Да будут эти последние бдительны. Нам остается надеяться, что они все еще достаточно сильны и победить их будет нелегко.

Мы предпослали нашему рассказу эти краткие замечания, чтобы объяснить читателю отчасти взгляды мистера Уоллингфорда, которые современные события побудили его высказать, пока он готовил свой труд к изданию. Замечания эти могли бы показаться неуместными, если бы они не входили в первоначальный замысел автора, разросшийся более, чем он мог предположить, когда сочинение сие пополнилось размышлениями о некоторых характерных чертах того общества, где автор провел большую часть своих дней.

ГЛАВА I

Я не браню тебя.

Пускай в тебе

Когда-нибудь сама проснется совесть.

Я стрел не кличу на твое чело,

Юпитеру не воссылаю жалоб.

Исправься в меру сил.

Шекспир. Король Лирnote 2

Столь же трудно описать в подробностях все, что происходило по прибытии лодки на «Уоллингфорд», сколь поведать обо всех ужасных обстоятельствах той борьбы, которая завязалась между мной и Дрюиттом в воде. Однако, когда мистер Хардиндж и Наб помогли мне подняться на борт, я был не так плох, чтобы не заметить, что Люси на палубе нет. «Вероятно, — подумал я, — в ожидании худшего она присоединилась к Грейс, чтобы встретить страшное известие вместе с ней». Впоследствии я узнал, что Люси давно уже была в кормовой каюте и, став на колени, возносила к Небу ту судорожную мольбу, которая, случается, сопутствует внезапному и огромному несчастью у тех, кто взывает к Господу в своем страдании.

В те краткие мгновения — то были лишь крупицы времени, если можно употребить такой оборот, — когда моего слуха достигали иные звуки, нежели те, что сопровождали ужасающую сцену, непосредственным участником которой я оказался, я слышал пронзительные крики Хлои, но голоса Люси нельзя было различить в общем крике. Даже теперь, когда нас подняли, вернее, помогли нам подняться на палубу, Хлоя все еще не могла оправиться от пережитого, ее блестящее от слез лицо то содрогалось от страха, то вдруг расплывалось в улыбке; не зная, плакать или смеяться, она переводила взгляд со своего хозяина на вздыхателя, пока чувства ее не нашли выхода в привычном восклицании: «Ну, парень!»

Все закончилось благополучно для Эндрю Дрюитта, ведь среди нас был Пост, человек опытный и надежный. Едва подняли на борт безжизненное с виду тело, мистер Хардиндж распорядился вытащить бочку с водой, и они с Марблом принялись катать на ней беднягу изо всех сил, поднимать его вверх ногами, полагая, что он задышит, если вода, которой он наглотался, будет изгнана из него; к счастью, авторитет Поста, человека весьма сведущего в медицинской профессии, вскоре положил конец их занятиям. Мокрая одежда Дрюитта была немедленно снята с него, на камбузе нагрели одеяла, и все самые разумные меры были приняты, чтобы восстановить кровообращение. Доктор скоро обнаружил в нем признаки жизни и приказал всем, за исключением одного или двух помощников, оставить их; через десять минут Дрюитт уже лежал в теплой постели, и можно было считать, что опасность миновала.

Ужасное зрелище, свидетелем которого он стал, произвело впечатление на шкипера «Олбомни», он даже выбрал гроташкот, спустил лисель и топсель, пошел в крутой бейдевинд, встал у «Уоллингфорда», лег в дрейф и спустил шлюпку. Это случилось как раз, когда Дрюитта отнесли вниз, и спустя минуту старая миссис Дрюитт с двумя дочерьми, Элен и Кэролайн, была рядом с нами. Мой рассказ, поскольку к тому времени я уже мог говорить и передвигаться, рассеял страхи этих любящих родственников; Пост разрешил им посидеть у постели Эндрю. Я воспользовался удобным случаем и ретировался в трюм шлюпа, куда Наб принес мне сухую одежду; скоро восхитительное тепло разлилось по всем моим членам, что немало способствовало моему успокоению. Однако схватка в воде была столь отчаянной, что мне понадобилось хорошо выспаться, чтобы полностью восстановить душевное равновесие и силы. Проснувшись, я едва успел привести себя в порядок, как меня позвали в каюты.

Грейс встретила меня с распростертыми объятиями. Она долго плакала на моей груди. Она была ужасно взволнована, хотя, по счастью, узнала, отчего так пронзительно кричала Хлоя и о замешательстве на палубе лишь тогда, когда стало известно, что я вне опасности. Потом Люси рассказала ей обо всем чрезвычайно осторожно, как подсказывало ей ее доброе любящее сердце. За мной послали, как я уже говорил, и встретили меня ласково и бурно, как любимую вещь, которую ее владелец уже считал навсегда утраченной. Мы все были еще сильно взволнованы, когда мистер Хардиндж появился в дверях каюты с молитвенником в руках. Он попросил нашего внимания, и, когда все находящиеся в обеих каютах преклонили колени, этот добрый простодушный старик прочитал несколько молитв, «Отче наш», завершив молебен благодарственной молитвой о счастливом возвращении с моря. Дай ему волю, он прочитал бы даже молитвы, положенные при бракосочетании, да и вовсе не оторвался бы от молитвенника.

Трудно было сдержать улыбку, наблюдая такое истое благочестие в сочетании с детскою наивностью, кои обнаружила последняя молитва, однако столь же трудно было не растрогаться от подобного проявления подлинного религиозного чувства. Моление возымело благотворное действие на наши чувства, в особенности умиротворив взволнованных дам. По окончании его я вышел в кают-компанию, где сей высокочтимый пастырь заключил меня в свои объятия, поцеловал, точно как бывало в детстве, и громогласно благословил. Признаюсь, я был вынужден выбежать на палубу, чтобы скрыть душевное волнение.

вернуться

Note1

В розовом свете (фр.). Здесь и далее звездочками отмечены примечания переводчика; примечания автора оговорены особо.

вернуться

Note2

Перевод Б. Пастернака.

1
Перейти на страницу:
Мир литературы