Выбери любимый жанр

Возвращение магии - Клейпас Лиза - Страница 1


Изменить размер шрифта:

1

Лиза Клейпас

Возвращение магии

Глава первая

Гэмпшир. 1832 год.

Конюшенный мальчик не должен был даже разговаривать с дочерью графа, а уж тем более влезать в ее спальню через окно. Господь знает, что с ним бы сделали, если бы поймали. Скорее всего, его бы высекли, прежде чем выгнать за пределы поместья.

МакКена влез по колонне наверх, обхватив своими длинными пальцами кованые железные прутья балкона на втором этаже. Она повисел мгновение, подтягивая ноги выше и хмурясь от напряжения. Закинув одну ногу на край балкона и, подтянув свое тело выше, он, кряхтя и ворча от прилагаемых усилий, наконец, оказался на твердой поверхности.

Он присел возле больших, стеклянных французских дверей и приложил руки к глазам, всматриваясь в комнату, где горела всего одна лампа. Перед зеркалом стояла девушка и расчесывала свои длинные темные волосы. Этот вид наполнил МакКену удовольствием.

Леди Алина Марсден, старшая дочь графа Уэстклиффа. Она была теплой, сильной духом и невыразимо красивой, во всех смыслах. Получив от своих нерадивых родителей почти полную свободу, она провела большую часть своей короткой жизни, бродя по просторам их поместья в Гэмпшире. Лорд и Леди Уэстклифф были слишком заняты своей светской жизнью, чтобы присматривать за собственными троими детьми. Совсем обычная ситуация для семей, населявших большие имения такие, как Стоуни Кросс Парк. Их всех устраивало, что дети ели, спали и играли подальше от родителей, если состояние позволяло, и имелось не одно поместье. К тому же ни граф, ни графиня в принципе не понимали значения слов родительская ответственность. Ни один из них не собирался следить за ребенком, который был всего лишь продуктом практичного и бездушного союза.

С тех самых пор, как МакКена попал в поместье в возрасте восьми лет, он и Алина были неразлучны уже десять лет. Они бегали босиком, лазали по деревьям, купались в речке. На их дружбу смотрели сквозь пальцы, потому что оба они были детьми. Но внезапно отношения между ними стали меняться. Ни один здоровый молодой человек не смог бы остаться равнодушным к ней, к Алине, которая в семнадцать лет была самой красивой девушкой на всей земле.

Сейчас Алина уже была готова ко сну, одетая в длинную, белую, чуть помятую хлопковую ночную рубашку. Когда она прошла через всю комнату, скудный свет лампы осветил сквозь тонкую ткань очертания ее груди и бедер, скользнул по блестящим, густым волосам. Внешность Алины располагала к остановке сердца и дыхания. Ее яркая красота смогла бы сделать даже из простой кухарки истинную королеву. Черты ее лица были идеальны и постоянно освещались улыбкой, в которой без остатка угадывались все ее эмоции. И, словно всего этого было не достаточно, природа наградила ее маленькой темной родинкой в уголке рта, которая, казалось, флиртовала с ее розовыми губами. МакКена неустанно думал о том, как будет целовать это крохотное, дразнящее пятнышко, а затем ее губы. Целовать и целовать до тех пор, пока она не задрожит и не обмякнет в его объятиях.

Не раз МакКена задавался вопросом как такой обыкновенный внешне человек как граф, в сочетании с графиней, обладавшей внешностью средней привлекательности, могли произвести на свет такую дочь, как Алина. По какому-то капризу судьбы, она унаследовала все самое лучшее от них. Их сын Маркус получился чуть менее удачно, более похожим на графа с его резко-вылепленным лицом и мощным, физически-развитым строением тела. Ливия, - как поговаривали многие, следствие одного из многочисленных адюльтеров графини, была симпатичной, но проигрывала Алине с ее яркой красотой, и некой темной магией.

Пока он наблюдал за Алиной, МакКена вдруг понял неприятную вещь: скоро у них не будет возможности проводить время друг с другом. Очень скоро любая фамильярность между ними будет опасна, если уже не сейчас. Стараясь забыть о своих мыслях, МакКена осторожно стукнул пальцами по французской двери. Алина повернулась на звук и уставилась на него без удивления. МакКена осторожно постучал еще раз, пристально наблюдая за ней.

Подняв руки к груди, Алина окинула его угрюмым взглядом.

-Уходи, - пробормотала она, кивнув на окно.

МакКена был удивлен и встревожен, весь день он задавался вопросом: что, черт возьми, он сделал не так. Насколько он знал, никто не уличил его в дурных шутках, он не влип в неприятности и не ссорился с нею. И, словно в награду за это, прождал ее два часа у реки сегодня в полдень.

Упрямо тряхнув головой, он остался, где стоял. Он схватился за ручку двери в тихом предупреждении. Оба прекрасно знали, что если бы кто-то обнаружил его на этом балконе, последствия для МакКены были бы удручающими, а для нее нет. Только поэтому, чтобы он мог спрятаться, Алина неохотно отперла балконную дверь. Он не смог сдержать усмешки, увидев, что она по-прежнему хмурится.

-Ты, что забыла, что мы должны были встретиться сегодня в полдень? - спросил он, положив руку на край двери. Он откинулся на широкую деревянную раму и улыбнулся, глядя в ее карие глаза. Даже когда он сутулился, Алина должна была вытягивать шею, чтобы взглянуть ему в глаза.

-Нет, не забыла, - ответила она. Ее голос обычно такой легкий и приветливый сейчас излучал недовольство.

-Тогда, где ты была?

-Это так важно?

МакКена наклонил голову, раздумывая, почему девушки так любят играть в игру в предположения, когда считают, что парень провинился? Так и не придумав ответа, он решительно схватил ее за руку.

-Я попросил тебя встретиться со мной возле реки, потому что хотел тебя видеть.

-А мне показалось, что ты изменил свои планы, раз уж решил, что для тебя есть компания получше. – Когда Алина увидела непонимание в его глазах, она нетерпеливо поджала губы. – Я видела тебя сегодня в деревне, когда мы с сестрой посещали модистку.

МакКена ответил осторожным кивком головы, он припоминал, что сегодня его послали к сапожнику, отдать в починку несколько пар ботинок. Но почему это так оскорбило Алину?

-Ой, не будь таким болваном, - вскричала Алина. – Я видела тебя, МакКена, с деревенской девушкой. Ты целовал ее, прямо посреди улицы, чтобы весь мир мог вас видеть!

Он приподнял одну бровь. Ну, да, целовал. Это была Мэри, дочь мясника. МакКена флиртовал с нею, как и со многими другими девушками. Мэри дразнила его, пока он не украл у нее поцелуй. Это не имело никакого значения ни для него, ни для Мэри, поэтому он быстро выкинул весь инцидент из головы.

Так вот в чем был источник раздражения Алины – ревность. МакКена попытался сдержать всплеск удовольствия от этого открытия, но оно словно горячее пламя вспыхнуло у него в груди. Проклятие. Он не знал, как напомнить ей о горькой правде – она дочь пэра и не должна волноваться о том, что он делает.

-Алина, – он протянул к ней руки, чтобы дотронуться, но потом отступил назад. – То, что я делаю с другими, не имеет к нам никакого отношения. Ты и я, мы никогда не… Ты не такая… черт подери, я не должен объяснять тебе очевидное!

Алина посмотрела на него так, как не смотрела никогда прежде. Ее карие глаза наполнились таким светом, что МакКена почувствовал как волоски возле его шеи приподнялись.

-А если бы я была простой деревенской девчонкой? – спросила она. – Ты бы делал со мной то же самое?

Впервые МакКена не мог найти слов для ответа. Он всегда каким-то образом знал, что люди хотят от него услышать, и говорил им это. Он мог легко очаровать любого, и это давало ему свои преимущества во всем, будь то лишняя булочка, выпрошенная у жены булочника, либо прощение за проступок у управляющего поместьем. Но на вопрос, что задала ему Алина, нельзя было ответить ни да, ни нет.

Наконец, МакКена решил сказать полу правду, которая, он надеялся, удовлетворит ее.

-Я не думаю о тебе в этом смысле, - наконец произнес он, заставив себя встретить ее взгляд.

-Другие парни думают, – глядя в его глаза, сказала Алина. – На прошлой неделе, когда к нам приезжали Харвуды, их сын Уильям прижал меня к стене сарая и попытался поцеловать.

1
Перейти на страницу:
Мир литературы