Выбери любимый жанр

Далеко и обратно - Кирносов Алексей Алексеевич - Страница 4


Изменить размер шрифта:

4

Куда-то подевалась вся обыденная жизнь, и осталась только тихая ночь, звёздочки в небе, сонная река и склонённые над ней силуэты деревьев… О чём так ласково лепечет вода прибрежным камешкам?.. Что думает обломанный, неведомо как попавший сюда гранитный валун? И что за птица пронеслась над Волховом бесшумной чёрной стрелою?..

Загадочно светились огни наверху, в окнах домов. Что там за своя, интересная жизнь?.. Небось Мартын в курсе дела — побегал, поспрашивал. Всё разузнал и пищи, наверное, раздобыл…

Папа сидел на крышке машинного отделения, курил и смотрел вверх. Наташа тоже посмотрела вверх, почувствовала лёгкое кружение в голове и подумала, что, может, не врут мальчишки во дворе, болтавшие, что Земля вертится… Звёзды, дальние и живые, переливались, мерцая.

Далеко и обратно - i_017.jpg

— Пап, наверное, высокие мысли приходят в голову, когда смотришь на звёзды? — спросила Наташа.

— Хорошему человеку всегда приходят в голову высокие мысли, — ответил папа. — Даже когда он смотрит на грязь под ногами.

Много лет тому назад

Далеко и обратно - i_018.jpg

Утром солнышко рассыпало по всей реке серебряные монетки, а свежий ветер вымел небо и отчистил его до пронзительной голубизны. Наташа и папа завтракали на палубе, а Мартыну там показалось слишком чисто, и он утащил свой кусок на берег, повалять в песочке.

Подошёл высокий старик с корявой палкой и потрёпанной сумкой.

Далеко и обратно - i_019.jpg

— Наверх идёшь, капитан?

— Туда, — кивнул папа. — Дочь, подай миску.

Наташа протянула старику миску с кашей и ложку. Старик, уложив подле себя шапку, присел и стал есть.

— В Новолоку мне требуется попасть, — сказал он.

Папа спросил:

— Далеко отсюда эта Новолока?

— Двенадцать километров. Машина не ходит. Пешком тяжело.

— Утомительно, — согласился папа. — Подвезём, что за вопрос. Через час будешь дома, дедушка.

— Просил я одного подвезти. «Астра» называется, побогаче твоего катер будет… Так не взял.

— Редкостный тип, — поморщился папа. — А ты, дедушка, в гости?

— Если б в гости… — сказал старик, и лицо его уже не улыбалось, и была в нём такая печаль, что у Наташи дрогнуло сердце. — На могилу к сыну иду, капитан. Тут его убили и закопали.

— Да, война… — тихо сказал папа.

Он отвязал канат, и катер побежал вверх по реке. Наташа мыла посуду и думала о войне, которая была так давно, что и папа тогда был ещё школьником… А вот сидит старик, у которого на войне убили сына, значит, война не так далеко, значит, ещё живы люди, которые помнят и страдают, значит, ещё не изгладились раны… И тут Наташа подумала, что она очень маленькая, ничего не видела, ничего не знает.

Но она ошиблась, потому что если бы она была очень маленькой, этакой непонимашкой, не вздрагивало бы у неё сердце, когда она смотрела на старика, который идёт на могилу к сыну, убитому на войне много лет назад…

— Красивые здесь места, — сказал папа.

— За Киришами речка будет, Пчёвжа название, — сказал старик. — По ней пройди. Увидишь лес дубовый, при Петре Великом посаженный. Вот там — красивые места.

Старик сидел на бензиновом баке. Он указал рукой на берег:

— В этом месте их батальон стоял. На том берегу немцы оборону держали. Ночью наши переправились, выбили немцев, закрепились на холме. Тут мой сын и набежал на свою пулю… После войны друг его приехал, всё мне передал в подробности. Привёз меня сюда. Место показал, где захоронили.

— Война проклятая, — тихо сказал папа.

У деревни Новолока старик, поклонившись, молча сошёл на берег.

Без искры ни в каком деле нельзя

Справа дул свежий ветер, и по реке вкривь и вкось бегали волны, сталкиваясь и разламываясь друг о дружку.

— Вот что меня радует, — говорил папа. — Мотор ни разу не подвёл. Работает, как тренированное сердце спортсмена. Итак, становись к штурвалу, дочь. Начнём учиться.

— Давно пора, — сказала Наташа, спрыгнула с крыши и стала к рулевому колесу.

Далеко и обратно - i_020.jpg

Не тут-то было.

Ничего не получалось, хоть рыдай. «Бегемотик» упрямился, бегал от берега к берегу. Папа перехватывал штурвал и выводил катер на верную дорогу.

— Удивительно! — говорила Наташа. — А у тебя руль правильный?

Всякое бывает на свете. Случаются и чудеса. Вдруг Наташа не руками, а душой почувствовала, куда надо крутить штурвал, чтобы катер шёл как надо. «Чудеса!» — думала Наташа и поворачивала штурвал полегоньку, и катер бежал вперёд ровно, будто его вёл сам папа.

И тогда папа улыбнулся:

— у меня правильный руль. Теперь давай я стану. Ты устала.

— Нет! — закричала Наташа. — Ни капельки не устала!

И тут…

Наступила жуткая, непоправимая, мёртвая и ужасная тишина.

Катер покачивался на середине реки, и до берегов было далеко, и течение несло его вниз, и не у кого было попросить помощи.

Папа полчаса возился в моторе, потом опустил испачканные руки.

Он сказал безрадостным голосом:

— Всё нормально. Всё цело. А искры нет. Куда она делась?

— Дай поищу, — сказала Ната: ша. — У меня всегда лучше получается.

Наташа заглянула в мотор. Она перетрогала все его части и не нашла никакой искры, только измазала пальцы.

— А без искры нельзя? — растерянно спросила Наташа.

— Без искры ни в каком деле нельзя.

Искать человека

Катер застрял на отмели. Папа спрыгнул в воду и отнёс якорь на сушу. Наташа с туфлями в руках тоже перебралась на травку.

— Что делать? — сказала она, глядя на густой, непролазный лес.

— То, что мы делаем в большинстве случаев жизни, — ответил папа. — Искать человека!

Они брели по берегу целый час и наконец пришли в большое село.

— Нам бы механика, — сказал папа прохожему.

— Идите в гараж, — сказал прохожий и указал направление.

Пошли по широкой улице, огибая лужи. Мартын заглядывал во дворы. А из каждого двора появлялась собака и дивилась, что это за такой небывалый зверь, который вроде бы и собака, но не похож ни на одну здешнюю собаку. И собака бросала важный пост по охране хозяйских сараев и бежала за Мартыном в надежде удовлетворить своё чувство любопытства. И сколько было на длинной улице дворов, столько за Мартыном бежало собак, и все они переговаривались между собой на громком собачьем языке, создавая вокруг неописуемый шум.

Собаки запрудили улицу. В середине бежал, часто переставляя пушистые лапки, гордый вниманием Мартын, а перепуганные жители села крепко прижимались спинами к забору, поражаясь, что это за такое невиданное переселение собачьих народов.

— Подождите меня здесь, — сказал папа и направился в гараж.

Он вернулся минут через десять. При нём шагал несолидный вихрастый парень, который назвался Мишей.

У забора стоял мотоцикл с коляской.

— Прошу, — пригласил Миша. — Нечего нам подметки тратить.

Далеко и обратно - i_021.jpg

Наташа забралась с Мартыном в коляску, а папа умостился на заднем сиденье. Миша нажал педаль, мотор взвыл, как ошпаренный тигр, и мотоцикл покатился вниз, к берегу реки, прыгая через выбоину в колдобину и пересчитывая ухабы. Наташа зажала Мартына между колен и вцепилась в борта коляски. Она пыталась подумать, что же там с папой на заднем сиденье, но недодуманные мысли выскакивали из головы на ухабах и разлетались по сторонам вместе с камешками и брызгами из-под колёс. По берегу мотоцикл помчался вообще без всякой дороги. Всё смешалось перед глазами в перепутанную загадочную картинку, и Наташа решила совсем закрыть глаза, потому что гибель неминуема и чего уж тут интересоваться подробностями…

4
Перейти на страницу:
Мир литературы