Выбери любимый жанр

Победители чудовищ - Страуд Джонатан - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

По утрам она зажигала свечу, приносила в каморку Халли лохань с теплой водой и, искупав его, натягивала на него тунику и чулки и вела в чертог завтракать. Потом она садилась на солнышке и клевала носом, пока мальчик играл со щепками на полу, усыпанном тростником. Обычно она засыпала, и тогда Халли поспешно вскакивал на ноги и неуклюжей походкой уходил исследовать отдельные комнаты в задней части чертога или выбирался во двор, где звон Гримовой наковальни смешивался с жужжанием прялок и откуда были видны работники далеко на склоне. Из Дома Свейна можно было видеть хребты по обе стороны долины и темные неровные остатки каменных курганов, идущих сплошной цепочкой вдоль вершин. Эти курганы напоминали Халли зубы Катлы. А за курганами, даже в ясную погоду полускрытые дымкой, высились далекие горы с белыми вершинами и отвесными склонами, теряющимися из виду.

Халли не раз случалось заблудиться в многочисленных ходах и проулках Дома, весело бродя вместе с дворовыми псами среди мастерских, хижин, хлевов и конюшен, пока наконец голод не заставлял его вернуться в объятия встревоженной Катлы. По вечерам они ужинали отдельно от его семьи, в кухне при чертоге: уютном помещении, пропитанном вкусными запахами, заставленном широкими скамьями и исцарапанными столами, где свет очага отражался в сотне котлов и блюд, развешанных по стенам.

В это время Катла рассказывала, а Халли обращался в слух.

— Несомненно, — говорила она, — внешность свою ты унаследовал со стороны отца. Ты вылитый его дядя Энунд, что хозяйствовал на Высоком Утесе, когда я была девчонкой.

Это была немыслимая древность. Некоторые уверяли, что Катле уже больше шестидесяти лет!

— Дядя Энунд… — повторял Халли. — А что, Катла, он был очень красивый, да?

— Уродливей его не было во всей долине, да и нрав у него был тяжелый. Днем-то он был человек довольно покладистый, а по правде сказать, и мягкотелый — может, и ты со временем станешь таким же. Но с наступлением темноты сил у него прибавлялось многократно и случались вспышки неудержимого гнева, во время которых он выбрасывал людей в окно и ломал скамьи в доме.

Это заинтересовало Халли.

— А что же давало ему такую магическую силу?

— Да выпивка, небось. В конце концов обиженный арендатор придушил его во сне. И о том, как сильно не любили Энунда, можно судить по тому, что Совет присудил убийце всего лишь уплатить штраф: шесть овец и курицу. На самом деле кончилось тем, что тот мужик женился на вдове.

— Нет, Катла, не думаю, что я такой, как мой двоюродный дедушка Энунд.

— Ну уж, в росте ты ему точно уступаешь! Ага! Ишь как кривится у тебя лицо, когда ты хмуришься. Энунд, Энунд как живой! Стоит только посмотреть на тебя, и сразу становится ясно, что ты склонен ко злу, так же как и он. Берегись, не поддавайся темным побуждениям! А пока что давай-ка ешь эти молодые ростки!

Халли не потребовалось много времени, чтобы обнаружить, что его происхождение — если не считать Энунда — имеет большое значение для всех обитателей Дома Свейна. Отчасти это было приятно, потому что благодаря этому все двери были для него открыты: он мог сколько угодно бродить среди кисло пахнущих чанов Унн-кожевницы и валяться под сушильными рамами, глядя на то, как полощутся кожи на фоне неба; он мог торчать в жаркой темноте Гримовой кузницы, глядя, как искры, точно демоны, пляшут под падающим молотом; он мог сидеть с женщинами, стирающими белье в ручье под стенами, и слушать, как они рассуждают о тяжбах, о свадьбах и о других Домах вниз по долине, ближе к морю. В усадьбе жили человек пятьдесят; к четырем годам Халли всех знал по имени, знал большую часть их секретов и личных особенностей. Эта ценная информация доставалась ему куда легче, чем другим детям в Доме.

С другой стороны, его положение привлекало к нему внимание, порой нежелательное. Халли был второй сын Арнкеля, и его жизнь была весьма ценной: если вдруг Лейв умрет от трясучки или болотной лихорадки, Халли сделается наследником. Это означало, что ему частенько запрещали заниматься очень важными делами в самый ответственный момент. Бдительные прохожие стащили его с троввских стен, когда он только-только начал исследовать край шатающейся кладки, и не дали ему поплавать по гусиному пруду в корыте, с вилами вместо весла. Но чаще всего его оттаскивали от больших мальчишек как раз в тот момент, когда дело доходило до драки.

В таких случаях его приводили к матери в чертог, где она сидела за шитьем и повторяла с Гудню родословные.

— Ну, Халли, что на этот раз?

— Бруси оскорбил меня, матушка. Я хотел его побить.

Вздох.

— И чем же он тебя оскорбил?

— Я не хочу говорить. Такое нельзя повторять.

— Халли!..

Это говорилось глухим, более угрожающим тоном.

— Ну, если хочешь знать, он обозвал меня толстоногим болотным бесом — я подслушал, когда он разговаривал с Ингрид! Чего ты смеешься, Гудню?

— Да так, ничего. Просто описание Бруси очень точное, маленький Халли! Очень забавно.

— Халли, — терпеливо говорила матушка, — Бруси вдвое старше тебя и вдвое крупнее. Да, конечно, его шутки очень неприятны, но тебе не следует обращать на них внимание. Почему? Потому что если вы подеретесь, он вколотит тебя в землю, как короткий и толстый колышек от шатра, а такое не к лицу потомку Свейна.

— Но как же мне еще защищать свою честь, матушка? Или честь моих близких? Что, если Бруси обзовет Гудню самодовольной свиньей? Что же я, должен сидеть сложа руки и не обращать внимания?

Гудню поперхнулась и отложила вязанье.

— Что, Бруси действительно так сказал?!

— Пока нет. Но он непременно так скажет, дай только срок!

— Ма-а-тушка!

— Халли, не груби. И тебе нет нужды защищать свою честь с помощью насилия. Взгляни-ка на стену!

Она указала в тень за Сиденьями Закона, где висело оружие Свейна, окутанное многолетней пылью.

— Те дни, когда мужчины выставляли себя глупцами ради чести, давно миновали. Ты — сын Арнкеля и должен подавать всем пример! Что, если с Лейвом что-нибудь случится? Ты сам сделаешься вершителем, как… каким он будет по счету после нашего Основателя, а, Гудню?

— Восемнадцатым! — не задумываясь отчеканила девочка.

Похоже, она была очень довольна собой. Халли скорчил ей рожу.

— Молодец! Восемнадцатым по счету, после Арнкеля, Торира, Флоси и прочих твоих предков, которые все были великими мужами. Ну, то есть твой отец им и остается. Разве ты не хочешь быть таким, как твой отец, а, Халли?

Халли пожал плечами.

— Он действительно великолепно возделывает свеклу и искусно сгребает навоз. Не могу сказать, что его пример так уж меня привлекает. Я бы предпочел…

Он запнулся.

Гудню лукаво подняла глаза от рукоделия.

— Быть таким, как дядя Бродир. Да, Халли?

Кровь бросилась в лицо матери Халли. Она ударила кулаком по столу.

— Довольно! Гудню, ни слова больше! Халли, убирайся прочь! И если ты снова будешь безобразничать, я попрошу твоего отца хорошенько тебя взгреть!

Халли с Гудню быстро обнаружили, что упомянуть их дядю Бродира — верный способ вывести матушку из себя. Она, которая в чертоге, исполняя обязанности законоговорителя, бесстрастно выслушивала самых отпетых воров и убийц, не переносила самого имени Бродира. Деверь чем-то ужасно ее оскорблял, хотя она никогда не объясняла, в чем тут дело.

С точки зрения Халли, эта загадочная неприязнь только добавляла Бродиру привлекательности. Дядюшка еще со времен его младенчества захватывал воображение Халли, прежде всего — своей бородой. Из всех мужчин Свейнова Дома Бродир единственный никогда не брил и не подстригал бороду. Отец, например, превратил это в некий торжественный ритуал: каждое утро он, распарив лицо над лоханью с горячей водой и глядя на себя в отполированный до блеска медный диск, методично выбривал себе горло и щеки, а остальное подрезал ножичком с костяной ручкой. Усы он тщательно подкручивал, а бороду носил не длиннее первой фаланги указательного пальца. Прочие мужчины в Доме следовали примеру вершителя, за исключением Куги-скотника, у которого борода не росла вовсе, хоть он и был уже взрослый, и Бродира. Бродир к своей бороде вообще не прикасался. Она походила на разросшийся куст дрока, на воронье гнездо, на заросли плюща, душащие дерево. Халли был от нее в восторге.

3
Перейти на страницу:
Мир литературы