Выбери любимый жанр

Страхи из новой коллекции - Селин Вадим - Страница 1


Изменить размер шрифта:

1

Вадим Селин

Страхи из новой коллекции

* * *

Я нахожусь в центре небольшого помещения. Все в нем красного цвета: пол, стены, даже воздух имеет красноватый оттенок… Безумно жарко. Я хочу убежать отсюда, спрятаться от этой жуткой жары, но не могу. Из комнаты нет выхода. Нет двери, окон. В комнате нет потолка…

Прямо над головой висит солнце. Очень горячо касаться босыми ногами пола, и поэтому я без остановки приплясываю. Солнце своими лучами жжет мне спину, кожа не выдерживает температуры и начинает трескаться. Под кожей виднеется красное с какими-то белыми прожилками мясо, которое, соприкоснувшись с губительными лучами, начинает шипеть и в буквальном смысле слова поджариваться.

— Выпустите меня, выпустите… — облизывая пересохшие губы, обессилено шепчу я, обращаясь неизвестно к кому.

Вдруг солнце куда-то исчезает. Я облегченно вздыхаю. Неужели этот кошмар кончился? Но не тут-то было. Неожиданно сверху на меня начинают сыпаться маленькие камешки, причиняя мне жуткую боль.

Господи! Что с моим телом! Я весь красный, как эта комната! Тоненькие струйки крови стекают на пол и шипят, испаряясь…

Постепенно камни увеличиваются в размерах. Маленькие сменяются более крупными. Я прикрываю голову руками, скачу на раскаленном полу… Комнату и меня вместе с ней заваливает камнями.

Я перестаю ощущать боль, мне становится все безразлично. Будь что будет…

Я смотрю в небо. Камень летит прямо на меня. Огромный камень. Все, это конец…

Часть первая. Морская история

Глава I

Волки на дороге

— Эй, Владик, проснись… — сквозь сон донесся до меня голос мамы.

Я не просто проснулся, а вскочил с кровати и, должно быть, с безумным видом уставился на маму, потому что она спросила:

— Что с тобой? Ты не заболел? Весь мокрый, постель смята… Ты как себя чувствуешь?

— Странно… Словно меня только что жарили на сковородке…

— Я сейчас принесу градусник, вдруг у тебя температура? Тогда поездку придется отложить…

— Нет, не надо никакого градусника! — отказался я, приходя в себя после сна и поправляя мокрую от пота сбитую на сторону простыню. — Со мной все в порядке, это все из-за жары. На улице душно даже ночью, как будто у нас не город, а гигантская духовка. Ни окна открытые не помогают, ни вентиляторы… Только гоняют горячий воздух туда-сюда…

— На сплит-систему у нас пока нет денег, — сказала мама.

— А я ее и не прошу… Просто говорю, что в городе жарко… Небывало жарко… Такого не было на моей памяти…

— Ой, да какая там у тебя память? — улыбнулась мама. — Четырнадцать лет, а говоришь, как семидесятилетний старик, переживший страшную жару пятьдесят лет назад. Давай, собирайся, а то опоздаешь на автобус.

— Мне и собирать-то нечего, все сумки давно собраны, — отозвался я.

— Пойду, приготовлю тебе поесть, — сказала мама и вышла из комнаты.

Едва за ней закрылась дверь, как я обессилено упал на кровать и уставился в потолок. После сна я был очень уставший. И так уже неделю подряд.

Целую неделю каждую ночь мне снился один и тот же сон, будто я стою в красной комнате, погибаю от жары, и сверху на меня падают камни, от которых негде скрыться. Затем просыпаюсь и не могу прийти в себя. Все тело болело, словно на самом деле трескалась моя кожа, а потом меня прибивало камнями.

Этот сон я просто ненавидел. И вообще все сны, в которых я оказывался в закрытом помещении.

Я никогда ни от кого не скрывал, что у меня клаустрофобия, то есть боязнь закрытого пространства.

Я боялся находиться в маленьких комнатах, в лифтах, в подвале. Когда я оказывался там, со мной случался приступ: голова начинала кружиться, я обливался потом, на меня наваливался жуткий, животный страх, перед глазами все плыло и хотелось умереть, лишь бы не находиться в тесной комнате. А потом думал, что даже смерть от этого не спасет, потому что после смерти я буду ВЕЧНО находиться в тесном гробу и убежать оттуда уже никогда не смогу… Никогда…

Я встряхнулся, как пес после купания, выбрасывая из головы неприятные мысли, и, обводя комнату взглядом, задумался: «Так, вроде бы все взял, ничего не забыл. Одежду, зубную щетку, пасту, жидкость для контактных линз, контейнер для них, книжку, иголку, нитку… да, все взял… Тогда в путь».

— Прощай, моя любимая комната, — вслух сказал я, стоя у двери, когда оделся. — Мне будет тебя не хватать. Хотя почему «прощай»? До свидания!

«Или все-таки „прощай“?» — помимо воли подумал я.

Моя комната была очень просторной, потому что, когда выявили у меня клаустрофобию, родители выделили мне самую большую и светлую комнату. И она мне нравилась.

Еще раз окинув ее взглядом, я вздохнул и закрыл дверь.

Почему-то было тоскливо. Так бывает всегда, когда куда-то уезжаешь из дома на длительное время.

А ехал я на Черноморское побережье, где недавно открылся специальный лагерь для подростков с психическими отклонениями. По словам его создателей, благодаря непринужденным групповым тренингам, детям легче справиться со своими проблемами, когда они видят, что не одиноки в своих бедах. А так как лагерь, как я уже сказал, располагался у моря, то занятия сочетались с отдыхом. Короче, я ехал отдыхать и одновременно попробовать снизить уровень своего страха.

Был конец мая, когда я узнал о лагере.

Я, истекая потом, несмотря на легкую светлую одежду, вернулся домой и бросил сумку под вешалку. Мама жарила пирожки. В кухне было невыносимо жарко, как в аду.

— Все! — сказал я, опустошив наполовину бутылку минералки. Утер губы тыльной стороной руки. — Отмучился!

— Все?

— Да! Теперь — свобода! Даешь свободу ученикам! Даешь смерть урокам! Даешь гульки до полуночи, до потери пульса! Даешь костры и жареные сосиски с печеной картошкой! — провозглашал я, потрясая правым кулаком в воздухе. Наверное, я был похож на какого-нибудь эмоционального революционера. — Не даешь просыпаться в семь утра, сидеть в школе до одури!

— Ну, наконец-то каникулы, — улыбнулась мама, — но не забывай, что ты обещал мне помочь на даче.

Я мгновенно сник. Еще в начале четвертой четверти, предчувствуя наступление каникул, я наобещал маме и огород вскопать, и картошку посадить, и забор выкрасить, и то сделать, и это, лишь бы поскорее наступили каникулы (как будто от мамы зависело их наступление…)! И вот каникулы почти что начались, и пришла пора отвечать за свои слова. Но так не хотелось, жуть…

— Ладно, помогу… Ма, завтра состоится родительское собрание. Мы будем ставить для вас, для родителей, КВН, потом классная раздаст всем дневники с оценками, и… каникулы!

— Жалко, что без дневников обойтись нельзя. Там, наверное, ничего хорошего не будет… — Мама подкрутила газ. — У меня к тебе есть взаимовыгодное предложение.

— Какое? — встрепенулся я, откусывая пирожок.

— А вот, смотри, — проговорила мама и бросила мне газету, — там отмечено.

Я поймал газету, пробежался глазами по строкам и нашел рекламу, обведенную черным маркером.

Там были нарисованы два дерева, палатка, какая-то миловидная девушка в скаутской шляпе и дано объявление.

В нем рассказывалось, что в России открылся лагерь для подростков с проблемами…

— К тому же про этот лагерь мне говорила Любовь Ивановна, — сказала мама.

— Мам, а зачем мне это надо? — спросил я.

— Ну, это же интересно… И полезно… Вдруг ты от страха избавишься? Я уже позвонила в эту фирму и узнала, что рядом с лагерем есть море, пляж, лес… Но это не какая-то там допотопная пионерская база, а современный комплекс. Там есть и компьютеры, и Интернет, и дискотеки по вечерам устраивают, то есть можно хорошо отдохнуть, повеселиться и… подлечиться.

— Класс! — восхитился я. — Поражаюсь твоей оперативности! И лагерь, наверное, действительно чудесный, особенно природа — из названия видно — «Две сосны»!

1
Перейти на страницу:
Мир литературы