Выбери любимый жанр

Мир приключений 1984 г. - Ефимов Е. - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

— Товарищ лейтенант! Товарищ лейтенант! — закричал не своим голосом Ниточкин и бросился к доктору, не дал упасть ему на земляной пол, принял на свои сильные руки.

…Он лежал на мягкой соломе, укрытый полушубком. Лицо сразу осунулось, потускнела голубизна глаз. А рядом — Ниточкин. Растерялся сержант, не знает, что и говорить в таких случаях надо.

— Рана пустяковая… Я вот укольчик один сделаю…

— Не суетись и не хитри, Саша, — отвечает Петров тихим голосом. — Укольчик твой не поможет… Я врач… Все понимаю…

Попытался чуть пошевельнуться. Боль по всему телу. Застонал тяжко.

— А вы потерпите, товарищ лейтенант… Скоро наш вертолет прилетит… По рации сообщили… В один миг в госпитале будем… — успокаивает Ниточкин.

Петров знал, что свои в беде не оставят. Интересно, кого пошлют? Вопрос только один: не поздно ли будет?

У нас все пилоты классные. Отчаянные. Особенно когда надо спасать человека… Вот и сейчас можно не сомневаться: прилетят в любую погоду.

— А может, попить желаете? — Ниточкин никак не угомонится. — Чай черный, как деготь, с лимончиком…

— Иди лучше к мальчику… Там ты больше нужен… Я здесь с командиром… поговорю. Иди же, Саша, иди!

Ниточкин бурчит что-то невнятное себе под нос, но слушается лейтенанта, идет в соседнюю комнату, где еще не отошел от наркоза Махаммад. Я ближе подсаживаюсь к Петрову.

— Что, прибавил я тебе хлопот, командир? — улыбается он через силу.

— Ничего… Все обойдется, — говорю я ему.

— Обойдется, — думая о своем, соглашается он со мной. — Махаммад будет жить! Это точно… Это главное… А остальное несущественно… Главное — мальчик!

— Мы все не знаем, как и благодарить тебя, доктор.

— Свои люди — сочтемся, — пытается он шутить.

Помолчал немного, лизнул языком шершавые губы и с вопросом довольно неожиданным обратился ко мне:

— А ты женат, командир?

— Не успел еще, все воюем…

— Я тоже не успел… В отпуск собрался… Свадьбу играть дома. А ночью вот подняли… По вашей просьбе… На помощь… — Лейтенант рассказывал с придыханием. — Невесту Таней зовут. Она у меня добрая. Лицо смешное, в веснушках… А глаза синие с отливом… Глянешь в них — на душе радость…

Веки прикрыл, устал, лежит тихо, Таню, наверное, свою вспоминает.

Я хотел было встать потихонечку, огонь поубавить в керосиновой лампе, а он снова заговорил:

— Не уходи, посиди рядом. Весна скоро. Сеять надо… Вы тут быстрее кончайте свою контру. А тогда ко мне в Орел в гости… Испечет мама пирог. Угостит молочком топленым с пеночкой зажаристой… Только адрес запомни. Обязательно…

Я запомнил твой адрес, Ваня. На всю жизнь. Не раз брался за ручку, чтобы написать письмо родным, и не мог. Мы все же поймали Али Шаха, разгромили его банду. Скоро очистим всю нашу землю от этой нечисти… Скоро! И тогда я обязательно приеду в Орел, Московская улица, 114, квартира 9…

Приеду, чтобы низко поклониться твоим степным полям, отцу с матерью, твоей Тане…

А сегодня я опять в том самом горном кишлаке, что почти под небесами. Приехал не один — с воспитанником нашего отряда Махаммадом. Мы будем участвовать в большом торжестве — открывать новую школу. Школу имени советского лейтенанта Ивана Петрова.

Мир приключений 1984 г. - doc2fb_image_03000004.png

Юрий Папоров

ЭЛЬ ГУАХИРО — ШАХМАТИСТ

Повесть

Глава I.

Дебют

В кафе было шумно. По мере того как стрелка старинных часов приближалась к семи, в небольшом зале становилось все теснее. По традиции пока еще собирались лишь одни мужчины — выпить стакан оранжада, бутылку пива, передохнуть после рабочего дня, поиграть в шахматы, домино, побеседовать, а самое главное — послушать, что говорят другие о событиях в городе, в стране, в мире, что нового в Гаване.

В дальнем углу вокруг столика, стоявшего у самого окна, сгрудилось столько народа, что пробиться и узнать, как сегодня развивается ход сражения, было невозможно. Да в этом, собственно, не было особой нужды — каждый ход тут же сообщался и вполголоса комментировался. Еще бы, за доской сидел сильнейший игрок города, который вот уже второй день подряд проигрывал партию за партией неизвестному молчаливому парню в спортивной рубашке навыпуск.

Конечно же, все кругом болели за своего. Рассудительный, всегда готовый помочь советом и делом Луис Гарсия, завскладом самого крупного в городе завода, имел повсюду множество друзей. Лучше других играя в шахматы, он, однако, упорно отклонял предложения выступить в официальных соревнованиях, чем лишний раз доказывал свою скромность и у многих вызывал восхищение полнейшим равнодушием к славе.

На вид Луису Гарсии было не более сорока. Во всем его весьма заурядном облике — он и одежду приобретал без всякого труда по размеру в магазинах — выделялись глаза, способные то вспыхивать дьявольским огнем в гневе, то лучиться подкупающей мягкостью внимательного слушателя, то убивать безучастием. Неторопливые, степенные движения его отнюдь не означали, что он обладает темпераментом флегматика, а свидетельствовали об умении четко контролировать свои поступки.

Он сделал очередной ход. Осторожно передвинул пешку на е5. Глянул по сторонам хитро, со значением. Внимательные болельщики тут же подметили, что партнер Гарсии насторожился. “Нашел-таки отличный ход! Везет! — подумал в тот момент неизвестный парень. — А ведь куда, казалось бы, лучше пойти вперед ферзем. Но это случайно. Ну что ж, тем интереснее игра”.

В партии сложилась острая ситуация в миттельшпиле, точь-в-точь схожая с той, в которой Хосе Рауль Капабланка,[3] играя однажды белыми против Дуз-Хотимирского,[4] избрал единственно верное продолжение и неожиданно вышел победителем.

Молодой человек немного помедлил, как бы в поисках достойного ответа. Что-что, а продолжение этой партии он знал превосходно и не сомневался в положительном для себя исходе, так как был уверен, что его противнику не повторить Капабланку. Черная пешка от короля двинулась вперед, отражая угрозу белого ферзя. Но в следующий момент пешка белых была уже опущена на клетку е6!

“Черт возьми! Снова случайность? Впрочем, после предыдущего хода этот вполне логичен. А вообще… Не пойму! — Молодой человек внимательно посмотрел в открытое лицо соперника, глаза которого теперь едва заметно улыбались. — Неужели предчувствует победу? Возможно ли?” И парень невольно почесал затылок.

Ладья черных скользнула на f8, и тут же белый конь прыгнул на d3! Сомнений не оставалось — шахматист, игравший белыми, отлично знал точное продолжение партии.

“Странно! Когда капитан Родригес показывал мне эту партию, он уверял, что ее в литературе нет. Партию знали Капабланка, который обучал игре капитана, и еще один человек. Но тот после революции уехал с Кубы. Откуда же она известна этому типу?..” Теперь молодой человек, делая вид, что размышляет над очередным ходом, исподволь изучал партнера. Он запоминал форму его головы, цвет волос, глаза, строение рук, особые приметы. “Ну что ж, если он знает следующий ход, то придется повалить короля…”

Черные перевели своего ферзя на b7. Белые, не задумываясь, сыграли конем на f5. Лица болельщиков озарились улыбками — стало ясно, что на этот раз честь города спасена.

Положив короля на бок, парень в спортивной рубахе встал — он был крепким, коренастым брюнетом — и протянул руку победителю:

— Спасибо! Сегодня вы отлично сыграли. Если будет время и желание — завтра в пять. А знаете, иной раз бывает приятно проигрывать!

Гарсия кивнул дважды в знак согласия, пожал протянутую руку, взял со столика недопитый стакан пива и произнес:

— Общий счет пока в вашу пользу! Но мы еще продолжим!

3
Перейти на страницу:
Мир литературы