Выбери любимый жанр

Искатель. 1969. Выпуск №5 - Константинов Лев Константинович "Корнешов" - Страница 1


Изменить размер шрифта:

1
Искатель. 1969. Выпуск №5 - i_001.jpg

ИСКАТЕЛЬ № 5 1969

Искатель. 1969. Выпуск №5 - i_002.png

Лев КОНСТАНТИНОВ

СХВАТКА[1]

Рисунки Г. ФИЛИППОВСКОГО
Искатель. 1969. Выпуск №5 - i_003.png

Иногда думаю: было ли все это? И надо ли писать о том, что ушло безвозвратно в прошлое?

Были ли алые ночи с пожарами, кровавые бандитские налеты, были ли восходы, вспоенные кровью, и закаты, затянутые густым дымом?

И встает в моей памяти девочка-комсомолка, пришпилили ее палачи к яблоне полуметровыми гвоздями, смешался яблоневый цвет с девчоночьей кровью.

Сквозь частокол лет вижу старика с иконой — идет навстречу бандитскому автомату, икона в протянутых руках, кричит: «Сыны мои! Най буде ваша месть крывавою!» — и гремит очередь, рвет свинец стариковскую грудь, на лбу у иконного Иисуса просверливает кругленькие, аккуратные отверстия. «Бога расстреляли!» — шепчет старик и падает, прижимая лик святого к груди: нет рядом с ним сынов.

Но они придут и отомстят!

Еще вижу Марию Шевчук. Стала самая красивая девушка в районе, секретарь райкома комсомола, чекисткой. В заявлении о приеме в партию писала: «Если потребуется, погибну в борьбе за счастье родного народа…» Эти же слова повторила полковнику-чекисту перед ответственной операцией. Полковник сердито сдвинул брови: «Погибнуть в наших условиях не трудно. Приказываю возвратиться живой!»

Вспоминаю ребят — сельских комсомольцев. Храбро сражались они за свои убеждения, за народ свой и мечты свои, не дрогнули, не отступили.

Славные хлопцы, звали их в те годы крылато: «ястребки», Много лет прошло. Давно вымел народ на свалку истории банды украинских буржуазных националистов.

Из командировки в командировку ведет меня по моей республике длинная дорога. Тысячи километров изъездил по счастливой земле, побывал на многих заводах, в колхозах, на премьерах народных театров, на первых уроках в новых школах, взбирался на леса новостроек и спускался с шахтерами в лаву, шел от города к городу, от села к селу — и поневоле думалось: было ли то на земле, о чем рассказали документы, что хранит память?

Да, было! И надо, чтобы знали о том, что произошло четверть века назад в лесах Западной Украины, дети и внуки наши.

Ибо учит народ: не забывай своих друзей, но вечно помни и врага своего!

Когда к дому твоему подходит поджигатель и сует под крышу пылающий факел — отруби ему руку.

Когда на поле твое забредает ненависть — убей ее, выполи с корнем, как чертополох.

Мы обязаны помнить тех, кто с оружием в руках завоевывал паше счастье, преградил дорогу лютому врагу.

Рассказываю о них.

* * *

Из доклада Политуправления пограничных войск НКВД СССР (январь 1945 г.):

«Зажиточно-кулацкая часть деревни… поддерживает националистическое движение, питает банды УПА[2] людскими пополнениями, обеспечивает продовольствием, укрывает бандитов от преследования. Через местных жителей, главным образом женщин, осуществляется связь между бандами, ведется разведка.

Приведенные факты свидетельствуют не только о сложности обстановки, но и о том, что борьба… с оуновским[3] подпольем и бандами УПА не есть просто борьба с отдельными бандитскими группами, появляющимися периодически из-за кордона, а есть борьба двух идеологий, борьба ожесточенная, напряженная, ежечасная, кровавая и бескровная…»

«Примите наши поздравления…»

В конце первой недели занятий первокурсников филфака областного педагогического института попросили собраться в Большой аудитории. Там обычно проходили все собрания. Пришли декан, секретарь факультетского комсомольского бюро, представитель профкома, преподаватели.

Декан Петр Степанович Бойко, невысокий, сухощавый, очень энергичный, взял слово первым. Он говорил, по преподавательской привычке четко разделяя фразы паузами, взмахом руки выделяя наиболее важное:

— Дорогие друзья! Мои молодые коллеги! Мы рады приветствовать новое пополнение студенческой семьи нашего института…

Декану дружно захлопали. Он жестом прервал аплодисменты.

— Совсем недавно закончилась война — святая война народа нашего за свободу, за жизнь детей, за то, чтобы колосился хлеб на полях и цвели сады. Я вижу среди вас тех, кто с оружием в руках прошел дорогами войны от Днепра до Берлина. Примите наши поздравления, товарищи демобилизованные воины, с началом первого в вашей жизни студенческого года!

Бойко преподавал в этом институте еще в довоенные панские времена. Очень недолго преподавал — коммуниста Бойко польская дефензива[4] бросила в тюрьму. Сейчас он жадно всматривался в зал: перед ним сидели студенты, учить которых он всю жизнь мечтал. Вот парни в гимнастерках, на груди ордена, медали «За взятие…» и «За освобождение…». Пожалуй, по наградам вон того чернобрового хлопца можно географию Европы изучать: Варшава, Вена, Берлин… Демобилизованные солдаты держатся вместе, разместились на соседних скамьях.

— В 1939 году край наш соединился со своей сестрой — Советской Украиной. Сбылась вековая мечта украинцев. У нас была установлена народная власть. Но война прервала мирный труд. Фашисты хотели отнять у нас все, чего мы достигли, утопить в крови национальное самосознание, уничтожить нашу культуру. Речь шла о жизни и смерти Украины — это понимал каждый украинец-патриот. Фашистским оккупантам верно служили буржуазные националисты, притащившиеся в их обозе. Народы-братья одолели гитлеровского зверя. Воссоединенная Украинская Советская Социалистическая Республика залечит раны, нанесенные фашистским лихолетьем, и станет еще сильнее, еще краше. Мы сердечно приветствуем сегодня детей рабочих и крестьян, которым Советская власть открыла широкую дорогу к знаниям…

Девчата устроились отдельно от хлопцев. Гафийки, Стефки, дочери вчерашних батрачек, будут учиться крепко, основательно, так же, как и трудились от зари до зари с малых лет. Одеты в простенькие, сукенки,[5] сшитые старательным, но несведущим в модах деревенским портным. Рядом с ними — парни в пиджачках грубого сукна, неуклюжие, стеснительные, а в глазах крутое упрямство — выучимся. И действительно выучатся: будущие молодые интеллигенты, они будут верно служить народной власти. Все старше, чем положено для первого курса: по три-четыре года украла война.

Несколько горожанок держатся более независимо. Они и одеты получше.

— Учитесь и помните, что дорогу к знаниям вам открыл народ, — так закончил свою речь декан.

Прошло всего пять дней занятий. И это собрание было первым для сотни парней и девчат. После приветствий представителей общественных организаций декан предложил выбрать старостат.

— Загребального старостой! — выкрикнул кто-то из демобилизованных.

— Товарищ Загребальный, встаньте, пожалуйста, — попросил декан.

Поднялся широкоплечий хлопчина с медалями за Варшаву, Вену, Берлин. Руки по швам, подбородок гордо вскинут:

— Старший сержант Загребальный!

Все засмеялись, и студент виновато объяснил:

— Простите, не привык я еще по-гражданскому.

— Ладный из тебя староста получится, товарищ старший сержант, — с удовольствием отметил декан. — А кого тебе в помощники определим? Может, дивчину? Девушек ведь здесь большинство, им и власть…

В аудитории установилась тишина. Ребята раздумывали, поглядывали на соседей. В самом деле, кого?

1
Перейти на страницу:
Мир литературы