Выбери любимый жанр

Опасное наследство - Кобербёль Лине - Страница 1


Изменить размер шрифта:

1

Лене Каабербол

Опасное наследство

Дина и Давин рассказывают…

Знаете, про что эта сказка? Эта сказка о том, какая неудобная штука – совесть. Та самая совесть, которая, бывает, не дает покоя ни днем ни ночью. Из-за нее, из-за этой неудобной совести, приходится сознаваться в таких делишках, за которые может крепко влететь.

«Хоть бы совсем ее не было, совести этой! – скажет, пожалуй, кто-нибудь. – Ведь живут же без нее люди».

А что, если и в самом деле представить себе страну, где люди научились обходиться без совести? Сказочную страну, неведомо где лежащую.

И вот датская писательница Лине Кобербёль придумала именно такую страну. Но удивительное дело, оказалось, что даже сказочным героям без совести ни туда и ни сюда. И тогда по воле писательницы в этой стране появилась женщина по имени Мелуссина. О ней вы уже читали в предыдущей книге писательницы «Дина. Чудесный дар». Один взгляд Мелуссины пробуждал совесть в самых за-коренелых злодеях, и эту способность унаследовала ее дочь Дина.

Следующая книга Кобербёль «Знак Пробуждающей Совесть» – самостоятельное продолжение первого произведения и, как пишет датский критик Флеминг Ден, «высокого уровня, прекрасно написанное, увлекательное и захватывающее».

А вот что говорит норвежская школьница Стина Бьюрстам: «Это потрясающе. Первая книга просто околдовывает, и она одна из лучших, что я читала. Хочу рекомендовать ее мальчикам и девочкам 10—14 лет, да и другим тоже.

Я как раз читаю книгу „Знак Пробуждающей Совесть“. Начало ее точь-в-точь такое же увлекательное, как и в первой».

Между прочим, с чудесным даром пробуждения совести Лине Кобербёль знакома с детства. Вот что она рассказывает о своей матери:

«Семи-восьмилетней девочкой я была сделана словно из стекла. Моя мать будто видела меня насквозь. Если я, например, не убрала как следует свою комнату или сделала что-то еще худшее, мама знала об этом, стоило ей только взглянуть на меня. Когда становишься старше, притворяться легче и можешь даже солгать так, что никто этого не заметит. Но что, если человек видит насквозь и взрослых, и детей и заставляет их стыдиться того дурного, что они сделали? Такой стала Пробуждающая Совесть, чью силу взгляда унаследовала и Дина».

Но не надо думать, что с этим чудным даром Дине живется легко и весело. Взрослые сторонятся ее, а дети называют «ведьминым отродьем». А ну как случайно посмотришь ей в глаза? Что тогда?

Ведь никому не хочется, чтобы выплыли наружу те грехи и грешки, которые каждый норовит скрыть от чужих глаз. Никто не хочет, чтобы совесть мешала ему жить спокойно.

«Все они при моем появлении только и делают, что, набычившись, отводят взгляд… Я не раз замечала, что, держись я от них подальше, всем было бы куда лучше…»

Вот и злодей Дракан, что живет далеко за горами, думает так же. Он заражает людей бессовестностью, как чумой, и все новые и новые злодеи идут служить ему. Он даже покупает детей и делает их своими рабами.

И вот тут уж не обойтись без Пробуждающей Совесть. Мелуссина и ее дочь Дина пускаются в путь…

Мы не станем пересказывать сюжет. Пусть читатель сам не отрываясь прочтет о захватывающих испытаниях и приключениях, что выпали на долю Дины. Пусть он следует за ней по горам и долинам, где земли принадлежат кланам Кенси, Лаклан и Скайа, пусть увидит глазами Дины и ее брата Давина крутые горные склоны, рокочущие потоки, что сбегают с гор, и зеленые долины, где сходятся бойцы, чтобы сразиться не на жизнь, а на смерть.

Между прочим, все эти горные пейзажи Лине Кобербёль увидела в Шотландии, там, где древние грозные замки высятся на кручах, горные пустоши заросли вереском и травой.

Вот такая страна меж сказкой и реальностью получилась у Лине Кобербёль. Кажется, еще немного, и ты отправишься вместе с Давином выручать Дину из мрачных застенков негодяя Вальдраку.

Потому что даже Пробуждающая Совесть не может одолеть зло без обычных людей. Без их мужества, силы, верности. А все эти замечательные качества ничего не стоят без совести, которую надо только разбудить…

ДИНА

Тот, кто торговал детьми

На вершине среди одетых вереском склонов притаились три низеньких каменных домика. Узкая тропа – не намного шире колеи телеги, – пробегая мимо, обходила домики стороной. Да и останавливаться здесь не было причин. Если, конечно, путнику не захочется полюбоваться вереском, небом, кустами можжевельника да пасущимися на склонах овцами. И все же повозка мелочного торговца задержалась на небольшой площадке меж домами, а за каменными оградами – над головами овец – бродили также два его мула и четыре лошади. А еще сюда явились мы – моя матушка, я и Каллан Кенси. Пожалуй, давным-давно домишки усадьбы Хараль не видывали столько гостей зараз.

Солнце – огромное, багровое – пламенело прямо над гребнем холма. Денек выдался погожим, а воздух – теплым и благодатным. С повозки торговца спустили наполовину парусиновый навес, а пристроившиеся под ним трое мужчин играли в карты на пивной бочке, заменявшей им стол. Кроме карт там лежала целая груда лепешек, а рядом с тремя пивными кружками – еще темная и блескучая палка копченой колбасы. На первый взгляд эта мирная картина напоминала уютный вечерок на площади перед сельским трактиром. Но стоило присмотреться, и сразу было видно, что одна нога лавочника прикована длинной тонкой цепью к колесу повозки…

Торгаш отрезал толстый ломоть колбасы и подвинул оставшийся кусок двум приставленным стеречь его караульным.

– Ну вот, – сказал он, – сыграешь честно в картишки – сразу проголодаешься!

– А потеряешь четыре марки медью да еще исправный ножик, тут не то что проголодаешься, а еще и обеднеешь! – проворчал один из стражников, но бормотал он ничуть не злобно, а скорее добродушно.

В тот же миг один из мулов торговца затряс ушами и оглушительно закричал. Караульщики, глянув вверх, увидели нас. Они быстро поднялись, а один из них смел карты с бочки, словно мы поймали их на чем-то постыдном. Но я-то их прекрасно понимала! Трудно быть суровым с человеком, с которым распиваешь его же пиво. Трудно было также представить себе, что этот веселый коротышка лавочник в чем-то провинился. Ведь он не раз посещал нас и всегда бывал щедр на шутки и забавные россказни. Брови у него были черные-пречерные и густые, похожие на двух лесных улиток, а одна бровь при каждом втором слове вопросительно взлетала вверх. Он смеялся кудахтающим смехом, а лицо его избороздило столько веселых мелких морщинок, что почти не видно было глаз.

Нет, я поверить не могла, что этот человечек натворил что-то ужасное, ну разве что недолил пива покупателям. Ну а мальчишки эти, как он уверял, давным-давно удрали.

– Мадама! – вымолвил один из караульных, кланяясь матушке.

Что до меня, он засомневался: насколько надобно выказывать учтивость одиннадцатилетней девочке? Но тут же решил избрать, как ему казалось, более верный путь – поклониться и мне тоже. Годы годами, но все же я была дочерью той, что пробуждала Совесть…

– Мадамина! – произнес он.

Третьему из нас – Каллану Кенси – он вовсе не поклонился. Страж лишь отвесил ему легкий кивок вроде тех, каким обмениваются мужчины из вежливости.

– Кенси! А я-то думал, ты ныне разъезжаешь верхом в караульщиках каравана на равнинах Низовья.

Каллан ответил на кивок стража столь же сдержанным поклоном:

– Добрый вечер, Лаклан! Ныне у меня совсем иная служба.

– Вон что! Вижу, Кенси неусыпно печется о своей Пробуждающей Совесть!

Он окинул молниеносным взглядом высоченную, будто ель, фигуру Каллана. На матушку он, как и большинство людей, смотреть избегал. Коли б знать заранее, то Знак Пробуждающей Совесть служил ясным предупреждением. Он висел у нее на груди, мерцая в лучах вечернего солнца. Знак был просто цинковой пластинкой, покрытой бело-черной эмалью, так что походил на глаз. У меня был почти такой же, только вместо черной эмали – синяя, потому как я ходила пока лишь в ученицах матушки. Коробейник тоже поднялся.

1
Перейти на страницу:
Мир литературы