Выбери любимый жанр

Бабский мотив [Киллер в сиреневой юбке] - Хмелевская Иоанна - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

А Мартуся все это время тараторила как заведённая:

— Слушай, какие бобы шикарные, с ума сойти! Кстати, курица тоже роскошная! А знаешь, с лимоном в холодном виде — отличная идея…

Можно мне пива? Так вот, слушай, это же настоящее чудо, мне самой не верится. Я оставила им сценарий, мы даже его обсуждали, договор подпишем на той неделе. Где этот чёртов Тадеуш?

Пусть проследит за всем, это и тебя касается, я у тебя побуду, если не помешаю…

Тут Мартуся прервалась, поскольку набила рот едой, так что, покончив с полицией, я смогла вклиниться в её монолог:

— Я тебе всегда рада, особенно сейчас.

Я договорюсь с ветеринаром, и мы хоть одну кошку изловим!

Мартуся чуть не подавилась.

— У тебя есть кошка?!

— Тринадцать, если быть точной, но две не в счёт. Четырех я уже обработала.., нет, даже пятерых.., значит, остаётся восемь, причём с одной надо срочно разобраться. Нет, что я говорю, остаётся шесть. Хотя, может, и семь, потому как я их не могу пересчитать, они все время меняются.

Но эту паршивку надо непременно изловить.

Мартуся с трудом проглотила последний кусок курицы и вскочила с табуретки. Сидела она очень неудобно, боком, предпочитая почему-то есть у буфета, а не за кухонным столом, как нормальный человек.

— И что ты с этой одной паршивкой намерена сделать? — опасливо спросила она, ставя тарелку в мойку. — Приготовить?..

— Не суй ничего в раковину, у меня посудомоечная машина. Не готовить, конечно, а стерилизовать. А то на будущий год у меня здесь будет сто сорок восемь кошек, я уже высчитала.

Котят я топить не стану, лучше уж сама утоплюсь.

Значит, надо операцию, под наркозом, культурно.

— А что ж ты её сама не поймаешь?

— Потому что они мне доверяют, и я не могу предать их.

Кошками мы увлеклись настолько безоглядно, что о бабе на помойке забыли окончательно и бесповоротно, поэтому полиция застала нас врасплох. Откуда ни возьмись на пороге вдруг нарисовались трое полицейских, в том числе один мой знакомый, по-моему, комиссар. Я упорно не могу разобраться с новыми их званиями, слишком уж привыкла к сержантам, поручикам, капитанам и полковникам. К тому же сейчас полиция предпочитает щеголять в гражданском, что окончательно путает все карты. Но мне почему-то казалось, что этот в пиджаке — комиссар, мы уже с ним пару раз общались — из-за непонятного пристрастия угонщиков к моей машине. Словно других «тойот» на свете нет!

— Сейчас приедет бригада, — сказал он вместо приветствия. — Кто её нашёл? Кто-то из вас?

— Может, пройдём в гостиную? — предложила я. — Тут сесть негде, а я стоя беседовать не умею.

— Чего там находить, и находить нечего, достаточно было посмотреть, — поддержала меня Мартуся. — Лежит вроде как под ветками, но сверху.

— Ну хорошо, кто из вас увидел ре?

Мартуся честно призналась, что она. Мы устроились за столом, хотя комиссар предупредил, что пока это не официальные показания, протокол он напишет позже.

— Так когда вы её увидели?

— Когда?.. Когда приехала, наверное. И ты сразу начала звонить.

— Не сразу, — поправила я. — Сначала мы вышли посмотреть, а потом я возилась с мобильником минут десять, не меньше. Получается… Господи, какую чушь я несу, я же видела, как ты подъехала, часы у меня под носом, а я все время на них поглядывала, потому что как раз тебя ждала. Когда ты подъехала, было ровно семнадцать сорок восемь, то есть семнадцать сорок две, у меня часы спешат на шесть минут. Значит, ты её увидела в семнадцать сорок две с половиной.

— А почему с половиной? — изумилась Мартуся.

— Ты же не кинулась к ней сломя голову и истуканом в машине тоже не торчала, вела себя как обычно. Вылезла, заперла машину, подошла…

Где-нибудь с полминуты это заняло.

Комиссар, должно быть, согласился, потому что покивал.

— Вы там что-нибудь трогали?

— Абсолютно ничего никто из нас не трогал, — решительно ответила я. — А что с ней?

Больная, пьяная, мёртвая?

— Мёртвая.

— Господи Иисусе! — ужаснулась Мартуся. — И мы там стояли над телом и трепались…

О чем мы трепались?

— Понятия не имею. А, нет, имею! Про сигнализацию. И о том, кто ещё должен приехать…

— Боже милосердный! А если она как раз в это время умирала? Ну и свиньи же мы!

Я слегка рассердилась.

— Не пугай меня! Не могла она умереть как раз в ту минуту на наших глазах! Она неподвижно лежала, даже не дрогнула!

Комиссар сжалился над нами.

— Она раньше умерла. Врачи потом точно установят, но скорее всего с час назад, а то и больше. А когда она там появилась, вы не знаете?

— Нет, — мрачно ответила я.

— Когда я уезжала, её там ещё не было, — уверенно сказала Мартуся. — Я оглядывалась по сторонам, искала, как бы ловчее развернуться.

— Когда это было?

— В одиннадцать двадцать, — ответила я. — Тебе было назначено на двенадцать, и я ещё говорила, что ты рано выезжаешь.

— Я и приехала раньше, оказалось, что правильно сделала.

— А вы эту женщину не видели? — обратился ко мне комиссар.

— Я не выходила за калитку, а из дома не видно — ива заслоняет. Я вообще все время сидела за компьютером и только время от времени возилась в кухне. Нет, подождите! Тут всякие разные личности вертелись! Я из кухни видела, как ходил какой-то тип, должно быть, разносил рекламу, и у меня теперь почтовый ящик забит ерундой всякой, потом приезжал пан Рышард, принёс мне хлебушка и корм кошачий, потом кто-то бегал возле соседнего дома, это справа отсюда. Больше я ничего не знаю, не обращала внимания.

— Тогда вспомните пока все, что происходило, а ещё лучше — запишите, в какое время и кого вы видели. Я потом составлю протокол.

Через полчасика.

Только когда комиссар ушёл, мы опомнились, что даже не спросили, от чего эта гражданка умерла. От апоплексического удара? Отравилась?

Пришла свести счёты с жизнью аккурат на мою помойку? Или её кто-то убил? Мы даже не узнали, кто она такая!

— Слушай, может, кто-то из знакомых? — тревожно предположила Мартуся, наблюдая суету за калиткой. — Лица не видно было…

— Но волосы-то! У меня нет знакомых с такими длинными рыжими волосами. С чёрными — пожалуйста, а вот с рыжими — никого.

— Красивый цвет… А что они делают?

Кладут её в «воронок»?

— Это не «воронок», а труповозка.

Мартуся вскочила.

— Смотри, какой дивный пёс! — восхищённо закричала она. — Смотри же скорей! Супер!

Я и без понуканий смотрела во все глаза.

— Они ему велят взять след. Надеюсь, он ничего не вынюхает в моем саду и не начнёт войну с кошками… Ох, бедолага, не везёт ему! Эта баба приехала на машине.

— Откуда ты знаешь?

— Сама видишь, как собака себя ведёт.

Пойду-ка я посмотрю поближе!

Я выскочила из дома и бросилась к забору.

В конце концов, я на собственной территории и имею полное право торчать у калитки. Мартуся понеслась за мной.

Пёс и в самом деле был замечательный. Во-первых, красивый как ангел, во-вторых, воспитанный, спокойный и такой сосредоточенный на своём деле. О своих открытиях он сообщал так, что даже самый тупой и убогий кретин смог бы понять.

— Я и без полиции могу угадать, как было дело, — поделилась я с Мартусей. — Видишь, куда собака привела. Баба вышла перед соседским домом, двинулась к моему, а у помойки пала замертво, не приближаясь к моей калитке.

— Откуда ты знаешь?

— Посмотри на собаку. Это же не пёс, а чистое золото, с таким никакая сигнализация не нужна. Похоже, он снимает с меня подозрение, что я эту тётку пригласила в гости, убила и вынесла на помойку.

— Тем более что у тебя ещё нет договора с мусорщиками, — резонно заметила Мартуся.

Сенсационные события отодвинули на задний план раздражение, но стоило нам вернуться домой, я сразу вспомнила, на что я так разозлилась.

— Вот, пожалуйста, ещё один столп пунктуальности, — язвительно заговорила я. — Пристала ко мне одна журналистка, дай ей интервью, просто вынь да положь. Должна была прийти около трех или в половине четвёртого, хотя я изворачивалась как могла, но ей все нипочём.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы