Выбери любимый жанр

На высотах твоих - Хейли Артур - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

Лейтенант провел их прямо к пятачку, освещенному переливающимися сполохами от пылающих дров камина. Там встречал прибывающих гостей генерал-губернатор. Остановившись, адъютант объявил:

— Премьер-министр и миссис Хауден!

Его превосходительство достопочтенный маршал авиации Шелдон Гриффитс, кавалер орденов “Крест Виктории” и “Крест за летные заслуги”, офицер Королевских канадских военно-воздушных сил (в отставке), генерал-губернатор ее величества в доминионе Канада, протянул руку:

— Добрый вечер, премьер-министр. Затем, склонив голову в почтительном поклоне, приветствовал его супругу:

— Маргарет!

Маргарет Хауден отвечала заученным реверансом, улыбаясь одновременно генерал-губернатору и Натали Гриффитс, стоявшей рядом с супругом.

— Добрый вечер, ваше превосходительство, — произнес Джеймс Хауден. — Выглядите вы сегодня просто отлично.

Седовласый генерал-губернатор, щеголявший, несмотря на свои годы, отменным румянцем и военной выправкой, был одет в безупречный вечерний костюм, украшенный впечатляющим рядом медалей. Он доверительно наклонился к Хауденам:

— У меня такое чувство, словно мой чертов стабилизатор так и полыхает, — и, указав на камин, попросил:

— Теперь, когда вы здесь, давайте-ка отойдем подальше от этого пекла.

Вся четверка медленно пошла через гостиную, возглавляемая генерал-губернатором, обходительным и дружелюбным хозяином.

— Видел ваш новый портрет работы Карша, — обратился он к Мелиссе Тэйн, невозмутимой и грациозной жене министра национального здравоохранения и социального обеспечения доктора Бордена Тэйна. — Очень хорош и почти вас стоит.

Стоявший неподалеку муж миссис Тэйн расцвел от удовольствия.

Беззаботная толстуха Дэйзи Коустон проворчала:

— Я все пытаюсь уговорить мужа сфотографироваться у Карша, ваше превосходительство, пока у него осталась хоть какая-то прическа…

Стюарт Коустон, министр финансов, известный среди друзей и врагов как Весельчак Сто, добродушно улыбнулся.

Генерал-губернатор с совершенно серьезным видом внимательно осмотрел лысеющую голову Коустона.

— Следуйте совету жены, старина. Пока время совсем не упустили.

Тон, которым были произнесены эти слова, лишил их даже намека на обиду; раздался дружный смех, к которому присоединился и сам министр финансов.

Джеймс Хауден постегал от величественной группы, продолжавшей обход гостей. Он перехватил взгляд Артура Лексингтона, министра иностранных дел, который об руку со своей женой Сузан стоял в некотором отдалении в группе общих знакомых, и почти неуловимо кивнул ему головой.

Не подавая виду, Лексингтон непринужденно извинился и не спеша направился к премьер-министру — приближавшемуся к шестидесяти годам мужчине, чьи раскованные манеры скрывали одного из самых острых и проницательных людей в международной политике.

— Добрый вечер, премьер-министр, — громко произнес Артур Лексингтон и, не меняя светского выражения лица, резко понизил голос:

— Все в ажуре.

— Говорили с Энфи? — нетерпеливо спросил Хауден. Его превосходительство Филипп Б. Энгроув, или Энгри для друзей, был послом США в Канаде. Лексингтон кивнул.

— Ваша встреча с президентом назначена на второе января, — сообщил он, приглушив голос. — В Вашингтоне, конечно. У нас есть десять дней.

— Нам будет нужен каждый из этих дней.

— Да, конечно.

— Процедурные вопросы обсудили?

— Но не в деталях. В первый день пребывания намечен государственный банкет в вашу честь — это обычная чепуховина, затем, на следующий день, приватная встреча, только мы четверо. Вот тогда-то, полагаю, мы и перейдем к делу.

— Как насчет объявления?

Лексингтон предостерегающе качнул головой, и премьер-министр проследил за его взглядом. К ним приближался лакей с подносом, уставленным разнообразными напитками. Среди них выделялся единственный стакан с виноградным соком — излюбленный, как утверждали, напиток Джеймса Хаудена, убежденного трезвенника. Премьер-министр бесстрастно принял предложенный сок.

Когда лакей удалился, к нему и Лексингтону, прихлебывающему разбавленное виски, подошел Аарон Голд, министр почт и единственный еврей среди членов кабинета.

— Ноги у меня так и гудят, — объявил он им. — Замолвите словечко его превосходительству, премьер-министр, попросите его, Бога ради, присесть, чтобы и мы все смогли дать отдых ногам.

— Вот уж никогда не замечал, чтобы вы торопились в кресло, Аарон, — улыбнулся ему Артур Лексингтон. — Особенно если судить по вашим выступлениям с речами.

Шутку подхватил оказавшийся неподалеку Стюарт Коустон:

— С чего бы это у вас так ноги устали, Аарон? — окликнул он. — Разносили рождественскую почту?

— Вот так всегда, — печально констатировал министр почт. — Одни юмористы мне попадаются, когда я нуждаюсь только в сострадании.

— Чего-чего, а этого вам хватает, насколько мне известно, — поддразнил его Хауден.

“Что за идиотский контрапункт, — подумалось ему, — комический диалог в макбетовском контексте. А может быть, так и нужно?” Проблемы, которые столь внезапно встали перед ними, затрагивая само существование Канады, и без того были достаточно грозными.

Кто из присутствовавших в этой гостиной, кроме Лексингтона и его самого, мог хотя бы подозревать… Они вновь остались вдвоем.

Артур Лексингтон продолжал полушепотом:

— Я говорил с Энгри об объявлении, и он еще раз запросил государственный департамент. Там ему сказали, что президент предложил пока воздержаться от обнародования этой новости. Они, похоже, считают, что из факта такой встречи сразу после русской ноты могут сделать вполне очевидные выводы.

— Не вижу в том большого вреда, — ответил Хауден, и его ястребиное лицо обрело выражение задумчивости. — В любом случае придется сообщить, и скоро. Но если ему так хочется…

Вокруг них раздавались обрывки оживленной беседы и позвякивание бокалов.

— …Я сбросила четырнадцать фунтов[2], а потом открыла эту божественную пекарню, и вот они все опять на мне…

— …Пыталась объяснить, что не заметила красного сигнала светофора, потому что спешила к мужу, он у меня, видите ли, член кабинета министров…

— …Отдаю должное “Тайме”, даже вранье у них получается интересно…

— …Нет, правда, эти торонтцы просто несносны, у них своего рода культурное несварение, что ли…

— …Так вот, я ему и говорю: если нам нужны дурацкие законы по поводу алкоголя, это наше личное дело, а вот вы сами попробуйте воспользоваться телефоном в вашем Лондоне…

— …По-моему, тибетцы просто прелесть, есть в них что-то от пещерного человека…

— …Обратили внимание, насколько быстрее универмаги теперь присылают счета? В свое время можно было свободно рассчитывать на две недели…

— …Нам надо было остановить Гитлера на Рейне, а Хрущева — в Будапеште…

— …И не сомневайтесь, если бы мужчины были способны забеременеть, у нас возникло бы куда меньше.., о, спасибо, джин с тоником, пожалуйста…

— Когда мы передадим сообщение, — все еще вполголоса сказал Лексингтон, — то объявим, что целью встречи будут торговые переговоры.

— Да, — согласился Хауден. — По-моему, это наилучший вариант.

— Когда вы информируете кабинет?

— Еще не решил. Думал сначала попробовать в комитете обороны. Хотелось бы посмотреть на реакцию. — Хауден угрюмо усмехнулся. — Не все так тонко разбираются в международных отношениях, как вы, Артур.

— Да, у меня, видимо, есть кое-какие преимущества. — Лексингтон помолчал, его добродушное лицо стало задумчивым, в глазах светился вопрос. — Но даже при этом к самой идее придется привыкать долго и трудно.

— Верно, — подтвердил Джеймс Хауден. — Этого и следовало ожидать.

Они расстались, и премьер-министр вновь присоединился к группе высокопоставленных лиц. Его превосходительство как раз обращался со словами соболезнования к члену кабинета, чей отец скончался неделю назад. Через несколько шагов он уже поздравлял другого, чья дочь была удостоена отличия за академические успехи. “Хорошо это у старика получается, — подумалось Хаудену, — любезность и достоинство в точно выверенных пропорциях; ему удается не переусердствовать ни в том, ни в другом”.

вернуться

2

Фунт — около 453 граммов.

2
Перейти на страницу:

Вы читаете книгу


Хейли Артур - На высотах твоих На высотах твоих
Мир литературы