Выбери любимый жанр

Легкий кораблик — капустный листок - Галахова Галина Алексеевна - Страница 1


Изменить размер шрифта:

1

Галина Алексеевна Галахова

Легкий кораблик — капустный листок

Петя и попугаи

Петя Стародубцев три года проучился в английской школе. Последний год он много болел, и учительница посоветовала его маме перевести сына в обычную школу.

— В четвертом классе программа сложная, а у Пети — слабое здоровье. Пусть поучится в обычной школе, а там будет видно!

Мама так расстроилась, что поставила на газ пустой чайник. Чайник распаялся и стал похож на мятую шляпу. Петя весь день носил его на голове.

Вечером чай пили из кастрюли.

— Что за фокусы? — возмутился папа.

— Это не фокусы, а несчастья, — определил Петя. — Меня из-за болезни перевели в обычную школу, а мама сожгла чайник!

В папиной чашке он увидел капустный листок:

— А у тебя — кораблик!

Капустный листок был маленький, но шуму наделал много. Папа засмеялся, как мотоцикл, который не хотел заводиться, но который все-таки завели.

— Это чай или щи в конце-то концов? А тебе, Петр, слишком легко живется! — набросился он на Петю. — Болеть легко, а ты попробуй не болеть! Закаляться надо, бегать и прыгать — вот так!

И папа ударил ногой бутыль, стоящую под столом. Бутыль покатилась и столкнулась с батареей. Победила батарея.

— Это же моя наливка! — закричала мама. — Редкая витаминная наливка «Турецкий султан»! О-о-о!

Папа стал успокаивать маму словами, а Петя — делом. Он упал на живот и принялся лизать наливку, приговаривая:

— Да я ее съем, да я ее выпью!

— Не пропадать же добру, — согласился папа и ложкой принялся сгонять жидкость в стакан.

— Прекратите! Не позволю вам заболеть.

Мама сделала отчаянный шаг и погрузилась домашними туфлями в лужу. «Пароходы, пароходы», — подумал Петя и засмотрелся на туфли.

Туфли были светло-зеленые, а стали темно-коричневые, и папа стал коричневым, и Петя — тоже.

— Мыться! — скомандовала рассерженная мама. — Туфли из-за вас испортила. Редкие туфли. Единственные на свете.

— Не буду! — закричал папа. — Подумаешь, туфли.

— За что? — запротестовал Петя. — Ничего мы не сделали. Я — во всяком случае.

— Тебя в обычную школу перевели, — напомнил папа.

— А ты бутылку разбил, раз так!

— Мыться без разговоров!

Петя обреченно пошел раздеваться, и ему вдруг показалось, что он станет мыться-мыться и весь смоется. Ну и пусть!

— От чистоты еще никто не умер, — сказала мама, заглядывая в ванну.

Пете эти слова всегда казались смешными, но сейчас он не засмеялся.

«Им хорошо, — подумал он. — Им хорошо разговаривать друг с другом. Им и ругаться нравится — чтобы мириться…»

— Нипочем не буду мыться! — долетел папин голос.

— Обязательно будешь! — отвечала мама, принимаясь за Петю.

«…А мне и поговорить не с кем, не с кем поссориться. Да я бы и не стал, я бы, наоборот, всегда был за мир и делился бы всем…»

Одиночество Петя почувствовал неожиданно, когда представил себя умирающим от чистоты. «Пожалеют тогда. Особенно мама. Особенно папа. А еще кто?..»

— Петя, что приуныл? Уж не забыл ли ты про день рождения?! Кого пригласишь? — спросила мама и тут же принялась перечислять родственников и знакомых. Мама вытирала Петю махровым полотенцем с красными и синими попугаями. Петя очень любил это розовое полотенце, потому что с попугаями можно было разговаривать.

«Как дела?» — спросил синий попугай.

«Плохие дела!»

«А мы еще не высохли с позавчера», — сказал красный.

«Вот и говорю — плохие дела. А ведь мог бы ходить с вами в бассейн».

«Там хлорки много», — сказал синий.

«Одна хлорка», — подтвердил красный.

— Некого пригласить, — чуть не плача, сказал Петя.

— А друзей? — просунулся в ванную папа.

— Нет друзей, никого нет!

— Ну и лучше! — сказала мама. — Никого ему не надо, мы — его друзья.

«Никого ему не надо, мы — его друзья!» — подтвердили попугаи.

— Тяжелый случай! — сказал папа. — Человек без друзей — никто. Он даже имя свое может забыть, потому что его некому позвать. Да кем бы я был без друзей-товарищей?

— Тебе-то друзей надо иметь поменьше! — вставила мама.

м Дружба — фундамент личности! — обиделся папа. — Заводи друзей, Петр!

И папа ушел на кухню — отмывать пол.

— Тебе-то легко так говорить! — вдогонку крикнул ему Петя. — А как их завести — это же не кошка?!

Опасное знакомство

Недалеко от той улицы, где жил Петя, был пустырь, на котором расположились маленькие железные домики. Там дневали и ночевали быстрые разноцветные жители — чьи-то автомашины. Среди тех машин самой непослушной и своенравной была черная «волга», которая очень любила ездить по городу и не любила стоять в гараже.

— Какая упрямая! — обычно говорил черной «волге» ее хозяин, дядя Яша Утюгов, и вталкивал упиравшуюся машину в гараж. — Постой немного спокойно! Всего одна ночь. Завтра снова будем связывать с тобой две точки.

Связкой двух точек дядя Яша называл поездку из города на дачу и обратно. Далеко от шумных улиц, на берегу лесного озера в саду стояла его дача — небольшой домишко с островерхой крышей-колпаком.

В городе у дяди Яши совсем не было друзей, он был совсем одиноким, и поэтому большую часть времени он проводил на даче, работая во саду ли в огороде. Там его друзьями становились овощи-фрукты, которые любили дядю Яшу, принимали его заботу как должное и за это вырастали удивительных размеров. В город он перебирался лишь поздней осенью, когда промерзала земля и деревья впадали в тихий сон.

Сейчас было лето, и дядя Яша вовсю дружил с клубникой. Он вставал на заре, мыл волосатые руки в стиральной машине и чистыми руками заворачивал каждую ягодку в бумажную салфетку.

— У нас с вами расставание на большое расстояние! — мурлыкал дядя Яша, наполняя корзинку. — Бесценный дар везу на базар! — Он усаживался в черную «волгу» и катил на рынок — продавать ягоды.

Однажды, когда он возвращался с рынка, на перекрестке образовалась пробка. Дядя Яша недовольно остановил машину. И вдруг дверца открылась — и к нему впрыгнул тощий, кривой на один глаз старичишка и еще кто-то. Много их было. Дядя Яша рот разинул, когда сосчитал — сколько. А старичишка, чтобы он не закричал, в рот ему — апельсин! Тут зеленый свет зажегся, а у дяди Яши глаза на лбу и дыхание сперло.

— Заклинило парня, — хихикнул старичишка. — Помочь требуется.

Кто-то ударил дядю Яшу по спине с такой силой, что апельсин вылетел у него изо рта, как пробка из бутылки. В тот же миг «волга» рывком взяла старт и помчалась, обгоняя другие машины.

— Нас остановят, — испуганно сказал кто-то. — Или врежемся.

Старичишка опустил руку на дяди-Яшино плечо. Рука была легкая, но дяде Яше стало тяжело и страшно.

— Не гони! — приказал обладатель легкой руки. — Торопиться нам пока некуда.

— А кому это «нам»? Кто вы такие? Убирайтесь! — закричал дядя Яша.

— Ребята, — обратился старичишка к сидящим на заднем сиденье, — а чего он кричит? Надо его проверить — кто он такой!

Такое обращение дяде Яше совсем не понравилось.

— Нечего меня проверять, — сердито сказал он, — я человек честный!

Кривой захихикал и повернулся к спутникам.

— Хотите пощупать честного человека?

Сидящие сзади ожили. Множество рук потянулось к дяде Яше, чья-то холоднющая рука закрыла ему глаза, чей-то ножик пощекотал ему шею.

— Ой, не надо, не надо! — взмолился дядя Яша и неожиданно всхлипнул. — Вы меня с кем-то спутали. Я вас не знаю.

— Тебя спутаешь, как же! — воскликнул старичишка. Он крепко сжал ему ладонь. — Мы тебя на рынке выследили. Уж очень ты много денег огребаешь. Знакомься: я — Кривой Чур! Прошу любить и жаловать. А это — мои детки! Мы о тебе мечтали целый год, пока не встретили. А ну, Малыш, прочти, за что мы полюбили его, которого никто не любит.

1
Перейти на страницу:
Мир литературы