Выбери любимый жанр

Простофилей быть непросто - Сотников Владимир Михайлович - Страница 4


Изменить размер шрифта:

4

– Дорогой Иван Сергеевич! – Лев Николаевич замахал руками, чуть не выронив примус. – Был я в так называемых коктебельских отелях! Это пытка. В номере дикая жара, под балконом – вечная музыка. А наши дети? Думаете, они променяют свободную дикую жизнь на какой-нибудь затхлый отельчик? Сейчас они выйдут из моря, будут помогать нам устраиваться. Я думаю, полезное для них занятие. Где они еще научатся готовить, мыть посуду, убирать за собой? Вот, мама не даст соврать, наш Филипп не очень-то приучен к домашнему труду. Правда, Соня? – обратился он к жене.

Она улыбнулась:

– Лева, при чем здесь какой-то домашний труд? Глупости какие. Неужели мы приехали для того, чтобы учить детей готовить и мыть посуду? И вообще, все выглядит так, будто мы против такого отдыха, а ты один – за. Ничего подобного! Мы все этого хотели, к этому стремились, и вот – достигли. По-моему, все замечательно.

И с каким-то совсем детским визгом Филина мама разбежалась и бросилась в воду. Рядом вынырнула испуганная, как у тюлененка, мордочка Фили. Казалось, на ней было написано: «Ну ты, мам, даешь! Я тебя такой еще не видел!»

Иван Сергеевич рассмеялся:

– Вот и ответ на все мои ворчания! Сдаюсь, сдаюсь и ворчать больше не буду. Это я так, по-стариковски. Тем более, честно говоря, сам равнодушен ко всяким отелям – и роскошным, и обычным. Ничего не скажешь, есть своя прелесть в том, чтобы прямо из палатки нырнуть в море.

– Кстати, пора и нам окунуться, – заметил Лев Николаевич. – А то расплавимся. Бедные наши покупатели! Каково им сейчас на рынке?

Имелись в виду все Кошкины и Данина мама, Аня-большая. Они ушли за продуктами. Перед их уходом окончательно разобрались, кого как будут называть. Вслед за Кошкиными – Сергеем и Леной – запротестовали против отчеств и мамы Фили и Дани.

– А что, разве мы такие старенькие, что нас будут называть, как какие-нибудь музейные экспонаты? – замахала руками Филина мама. – Мне и так уже надоели остроты на тему наших с Левой имен. Ведь Лева у нас – Лев Николаевич, как Толстой. А я – Софья Андреевна, представьте себе! Конечно, все кличут нас Толстыми, а вовсе не Лопушковыми. А вообще-то я Соня.

И действительно, мама Фили выглядела чуть ли не девчонкой. Даже не поворачивался язык назвать ее Софьей Андреевной, как жену писателя Льва Николаевича Толстого.

– Лучше бы всем клички взять, – посоветовал Филя. – Проще было бы.

– А вот кличек не надо, – не согласилась мама. – А то меня точно обзовете Сонькой Золотой Ручкой. Была такая знаменитая авантюристка и мошенница. Остановимся на именах. Итак, детей я не переименовываю, а взрослые отныне – Сергей, Лена, Соня, Аня-большая, Лева и Ваня.

Лев Николаевич и Иван Сергеевич закашлялись.

– Как-то… – пробормотал Иван Сергеевич. – Не особенно приятно. Ваня… Какой же я Ваня?

Он произнес это настолько искренне и по-детски, что все рассмеялись.

– Ладно, – махнула рукой Соня. – Должны быть исключения из правил. Мы будем, как дети, а вы, раз не можете отказаться от своих профессорских привычек, останетесь взрослыми. Иван Сергеевич и Лев Николаевич – как Тургенев и Толстой.

– Что-то многовато у нас детишек оказалось, – заметил Иван Сергеевич. – Трудновато будет нам со Львом Николаевичем с вами управиться. Детский сад какой-то с двумя воспитателями.

И вот «воспитатели» уже начали волноваться. Двое их подопечных, Филя и Даня, плещутся спокойненько в море, да и Софья Андреевна, то есть Соня – вот она, не отплывает далеко от берега. А где же остальные? Неужели для того, чтобы дойти до рынка и купить необходимые продукты, надо столько времени? Уже несколько часов…

– Не могли же они заблудиться! – Лев Николаевич вскакивал и в который раз смотрел вдоль берега. – Здесь же все просто: на рынок – в одну сторону вдоль моря, обратно – в другую. С закрытыми глазами можно ходить. Поселочек маленький…

– Людей зато много, – вздохнул Даня.

Филя вдруг внимательно на него посмотрел.

– А ведь… – прошептал он. – Знаешь, что мне пришло в голову? Одна версия. Если они не возвращаются, значит, их что-то удерживает. Например, кто-то из них отстал, потерялся. Кто это может быть? Конечно же, Аська! А если она куда-то ушмыгнула, значит, не просто так. Это уж сто раз проверено. Кого-то увидела из старых знакомых. И решила проследить на всякий случай…

– Да какие же здесь могут быть старые знакомые? – отмахнулся Даня. – В этой толпе и не узнаешь никого.

– Вспомни, сколько за последний год нам пришлось распутать всяких дел, вспомни! – каким-то учительским тоном сказал Филя. Будто Даня об этом сам не знал! – И почему бы кому-нибудь из наших старых знакомых не оказаться в Коктебеле? Отдыхать на море все любят. Вспомни похитителя папируса, вспомни мошенника, который Дедом Морозом переодевался. Витю Огурцова, наконец, который древнюю статуэтку из египетской гробницы украл! Да всех и не перечислишь…

Но тут Филя понял, что напоминать Дане о приключениях прошедшего года как-то неудобно. Даня был таким же их участником, как и Филя. И конечно же, прекрасно помнил всех людей, с которыми пришлось иметь дело. И хороших, и плохих. Насчет хороших – любая встреча с такими людьми приятна. А вот плохие… «Спасибо» они при встрече не скажут, это точно. Потому что ребята им здорово насолили. А вдруг такой человек, увидев кого-нибудь из них, захочет отомстить?..

Филя с Даней, не сговариваясь, подпрыгнули в одну и ту же секунду.

– Вы куда? – удивился Лев Николаевич.

– Встречать, – ответил Филя. – Что без толку сидеть на месте?

До рынка они с Даней добежали в одну минуту. Это оказалось совсем недалеко, но бежать мешал народ, неторопливо плетущийся по дорожке.

– Вроде бы те же люди, – недоумевал Даня. – И совсем другие. В Москве спешат, ловко уворачиваются от столкновения друг с другом. А здесь… Как будто спят на ходу! С открытыми глазами.

– Это состояние называется «сон у моря», – засмеялся Филя. – Есть такая лечебная процедура в санаториях. Мне папа говорил, что на юге люди становятся совсем другими. Расслабляются, одним словом. Вон, смотри!

В узком проходе рынка столкнулись две толстые тетеньки – словно корабли в узком проливе. И уже несколько минут тетеньки молча ждали, кто из них уступит дорогу. Себя каждая из них не имела в виду, конечно. Самое странное было то, что тетеньки не ругались! Просто молча ждали, обмахиваясь своими широкополыми шляпами. Уже и позади каждой слышались возмущенные крики – а они все стояли.

– Видишь, – сказал Филя, – в Москве они бы уже орали, как будто их скорпионы покусали. А здесь – ничего, мозги у них отключены из-за жары. На отдых настроились, знают, что нервничать нельзя.

– Может, и наши так где-нибудь стоят? – хмыкнул Даня. – Тоже не могут с кем-нибудь разойтись?

Но Филя покачал головой. Видно было, что шутить он совсем не расположен.

– Нет их здесь. Пять человек – заметная группа. Что же будем делать?

– Обратно пошли, – предложил Даня. – Они уже, наверное, в лагерь вернулись. Разминулись мы!

Обратно ребята добежали быстрее. Наверное, от волнения. Они думали об одном и том же. Неужели приключения начались сразу, с первого дня? Даже не с первого дня, а с первого часа? И Филя, и Даня были почему-то на сто процентов уверены, что это именно приключение. Если несколько человек, среди которых Аська, пошли на рынок маленького приморского поселка и пропали – значит, что-то случилось.

– Не надо было Аську отпускать, – вздохнул Даня. – Это как примета. Если Аська в первый день попадает в какую-нибудь историю – будет у нас и весь отдых веселеньким!

– Если честно, – загадочно улыбнулся Филя, – я совсем не против этого… Дань, давай издалека посмотрим на наш лагерь. Если они вернулись, будет видно. А если нет – продолжим поиски. Ведь как только мы покажемся на глаза нашим папам, вряд ли они отпустят нас.

На площадке перед тремя палатками нервно прохаживались Иван Сергеевич и Лев Николаевич. Больше в лагере никого не было.

4
Перейти на страницу:
Мир литературы