Выбери любимый жанр

Бананы и Лимоны - Арро Владимир Константинович - Страница 4


Изменить размер шрифта:

4

— Давай-ка, — строго сказал Аким Макарыч, когда они уселись друг против друга, — рассказывай. — И снял очки.

Петя даже удивился.

— Про что рассказывать?…

— Ну, для начала расскажи про то, про что Варвара Петровна рассказывала.

— Сибирь — обширная часть территории нашей страны, — начал Петя. — Она занимает северную часть Азии. По своим природным особенностям она делится на две части: Западную от Урала до реки Енисей и Восточную…

— Хорошо, хорошо, — перебил его Аким Макарыч. — Ладно, допустим. Вот видишь, память у тебя не такая плохая. Ну, а как ты думаешь, Африка-то здесь при чем?

— Ни при чем здесь Африка. Не-ет, Аким Макарыч, Африка к Сибири не имеет никакого отношения…

— Думаешь, не имеет? А я вот полагаю, что Африка к твоему нахождению здесь имеет самое непосредственное отношение. Ну-ка, поразмышляй.

— Африка, Африка… — бормотал Петя. — Бананы и лимоны… Ах, Аким Макарыч, с какими неграми я на днях познакомился! Одного зовут Андерс, другого Мишель! Они на врачей учатся, один будет пятым врачом в своей республике, другой шестым!.. Я их в школу пригласил, они придут! Представляете, Аким Макарыч, ни одного врача в государстве! Это надо ж!..

Аким Макарыч барабанил пальцами по столу. И тут Петю будто током пронзило от жуткого воспоминания.

— Это надо ж!.. — повторил он. — Какой же сегодня день?…

— Вчера была среда, сегодня четверг.

— Вчера была среда, сегодня четверг, — бормотал Петя, — а до этого был вторник, среда, четверг, вторник, нет, вторник среда, четверг…

— Ну, хватит тебе бормотать, — сказал Аким Макарыч. — Назначал?

— Да! Назначал, назначал!.. — закивал Петя.

— На какой день?

— На среду, на шесть часов вечера…

Новое несчастье свалилось на Петю. Он сидел красный, взмокший, растерянный и ничего, ничего не говорил.

— Ну, и голова у тебя, — сказал Аким Макарыч. — Представляешь, вчера в полшестого приходят в школу два негра, один чуть не под потолок. Улыбаются, спрашивают: «Где Петя?» Я отвечаю: «Нет Пети!» А что я мог еще ответить? «Понимаете, нет! Пети нет и не будет». Они спрашивают: «Может быть, его ребята есть? Пионеры называются…» Я говорю: «Правильно, они называются пионеры, но их никого в школе нет». А их и правда нет! Один Аким Макарыч в школе. Ну, говорил я с неграми, кофейком угостил, но дело ж не в этом! Петя где? Пионеры где? А Петя, оказывается, все перепутал. Ай-яй-яй!..

«Неверный я, неверный, — думал Петя, уткнувшись взглядом в свои ботинки. — Как теперь жить?»

— Ведь вот как получается, — мягко говорил Аким Макарыч, явно сочувствуя Пете, один человек обманет другого, другой подведет третьего, третий — слегка одурачит четвертого, четвертый забудет про пятого, пятый не очень внимательно выслушает шестого, шестой…

— Шестой скажет седьмому «задрыга», а седьмой шестому — «головастик», — грустно добавил Петя.

— И ты думаешь, это все?… Не-ет, это не все. Самое зло только начинается. Если седьмой шестому сказал «головастика», то он и восьмому скажет что-нибудь, может, еще похлеще «головастика», а восьмой девятого еще и ударит, а девятый десятому, может, трах-тара-рах!: — не знаю что сделает!..

— А десятый одиннадцатого? — спросил Петя, уже не понимая, когда же это все кончится.

— А одиннадцатый — это будешь ты сам, вот, Петя! — воскликнул Аким Макарыч. — Потому что, если человек сделает недобро, то оно всегда к нему и возвращается, но в виде увеличенном, безобразном и ужасном!

Петя был совершенно убит и подавлен таким оборотом дела.

Аким Макарыч тоже сидел недовольный, с оттопыренной нижней губой, как будто только что видел пиявку.

Так они сидели довольно долго, размышляя каждый о своем. Наконец, Аким Макарыч встал и спросил:

— Петя, ты думаешь о жизни когда-нибудь? Что такое жизнь, какая она есть и что в ней самое главное?

Петя пожал плечами. Трудно сказать, думал он когда-нибудь о жизни или нет.

— А я вот думаю, — сказал Аким Макарыч. — Постоянно. И ты пойди подумай. Потому что тот, кто не думает о жизни, тот какой-то странный и подозрительный человек.

Второй Петя

Кто остался еще у него, кто ему верит?

«Мама, папа, Алиса, — мысленно перебирал Петя, — Аким Макарыч… Дальше: Мишель, Андерс… Никого».

Никого не оставалось, кого бы он не обманул или не подвел. Думать об этом было нестерпимо горько. Пете даже в иные минуты казалось, что вся его жизнь пошла теперь кувырком.

«Эх, родиться бы заново, — мечтал он, — и начать бы всю жизнь сначала. Но это нереально. Тогда, может быть, убежать в другой город, где меня еще никто не знает?… И поступить в другую школу. И встретить новых друзей…»

Но вдруг кто-то другой, как бы спавший, зашевелился в Пете и сказал:

«Ну да, встретить новых друзей — и их обмануть! На это ты мастер. Потому что ведь дело не в том, кто вокруг тебя, а в тебе самом! В тебе! Ты неверный товарищ, невнимательный сын и неблагодарный ученик — вот кто ты! И куда бы ты ни попал, таким ты и останешься».

«Так что же, совсем нету выхода? — отчаянно спрашивал Петя. — Ну, скажи, нету выхода, да?…»

Второй Петя почему-то медлил с ответом.

«Ну, ответь мне, пожалуйста!..»

«Нет, почему же, — сказал он наконец, — выход есть. Но вряд ли он тебе подойдет».

«Почему вряд ли, что, это очень трудно, да? Может быть, больно?… Ты скажи, я стерплю! Мне очень хочется стать другим человеком».

«Каким?»

«Верным, надежным!..»

«Верным, надежным… — как эхо отозвался второй Петя. — Ну, так стань им».

«Стань им, ничего себе выход… — бормотал Петя, и второй, с которым он разговаривал, тут же исчез. — Эй, куда же ты!.. Приходи еще, слышишь? Я еще не все спросил у тебя!..»

Но ему никто не ответил.

«Нет, с кем-то я должен поговорить, — думал Петя. — Но с кем, кто у меня еще остался?»

И тут он вспомнил.

Мышки!

Мышки

Октябрят своих из второго «а» класса Петя очень любил.

Это он придумал им прозвище Мышки. Они и в самом деле были маленькие, юркие, вездесущие и постоянно бегали за Петей.

Если уроки у них кончались раньше Петиных, то они поджидали его возле школы, и он прямо на ходу придумывал им какое-нибудь задание.

Мышки очень любили получать от него задания, именно получать — Петя заметил, — потому что в этот момент он назначал, кто из них будет старшим. Мышки ждали, раскрыв рты, кого назначит Петя, и никогда нельзя было угадать, кого он выберет.

— Хитрый ты, Петя, — говорили Мышки, — ох, и хитрый! Иванов двойку получил, а ты его назначил.

А Петя вовсе и не хитрил. Он просто решил, что старшими должны быть все Мышки по очереди. Иногда же того, кто особенно отличался, он назначал вне очереди — во второй раз.

Что же делали Мышки?

Петя водил их в разведку перед сбором металлолома и макулатуры.

Они встречали почтальонов с тяжелонабитыми сумками и бегали с газетами по дворам.

Они отыскивали в толчее магазинов утерянные варежки и пуговицы и тут же вручали их покупателям.

Нет, Мышки были шустрыми и неутомимыми; от их суеты, крика, толкотни все-таки был кое-какой толк.

Ну, а когда Петя не мог придумать для них задания, он просто поручал им проверить, правильно ли идут все уличные часы. Или выследить, куда дворники прячут лопаты.

— Зачем, Петя, зачем? — всегда спрашивали Мышки.

— Тише, — таинственным шепотом отвечал Петя. — Узнаете потом.

4
Перейти на страницу:
Мир литературы