Выбери любимый жанр

Вторая Нина - Чарская Лидия Алексеевна - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

— Кто говорил! — пылко подхватила Нина, и большие, выразительные глаза ее загорелись неспокойными огоньками. — Дядя Георгий говорил мне это, моя старшая названная сестра Люда говорила, знакомые, слуги, все… все… Весь Гори знает твое имя, твои ужасные подвиги… Весь Гори говорит о том, как ты проливаешь кровь невинных… Говорят…

— Они лгут! — сумрачно произнес бек-Джемал. — Видит Аллах, они лгут! Керим-бек — не барантач-душегуб, не разбойник. Керим не жаждет наживы. Он пальцем не тронет честного горца… Только тех, кто нажил себе богатство ценой крови и обмана, тех не пощадит Керим… и выпустит нищим байгушем из своих рук… Я бы мог высказать тебе еще много истин, но Пророк свидетель: не было еще случая, чтобы Керим оправдывался перед кем-либо, а тем более перед лицом девушки, ребенка… Помолчим об этом… Да и отдыхать время… Гроза миновала. Звезда Ориона зажглась на небе, и тихий ангел сна приблизился к природе. Спи, княжна. Боль утихнет за ночь, и ты проснешься с зарей, свежая и прекрасная, как роза Востока…

Керим ласково кивнул княжне.

— За ночь… Но разве я должна буду провести ночь здесь?

— Или ты боишься? — тонко усмехнувшись под своими черными усами, спросил Керим.

— Я ничего не боюсь, — гордо произнесла девочка. — Нина бек-Израэл не знает, что такое страх… Я не хвалюсь, Керим, хвастливости не было еще в роду нашем. Ты сам говоришь, что ты родом из аула Бестуди. Значит, ты должен знать моего деда, старого Хаджи-Магомета…

— Чудесный старик ага-Магомет, да продлит Аллах его род до конца Вселенной! — почтительно произнес молодой горец.

— Увы, Керим! Богу не угодно было продлить род дедушки Магомета… Он не имел сына…

— Но зато у него были дочери, прекрасные, как гурии из садов Пророка. Ребенком я видел их и запомнил…

— Они умерли обе. Умерли, уйдя навсегда из аула… и сделавшись христианками. Я — дочь одной из них, дочь Бэллы, впоследствии Елены бек-Израэл…

Не детская, отчаянная печаль прозвучала в голосе молоденькой княжны. Горцы с невольным участием взглянули на нее.

Потом Нина нахмурилась, отчего черные, густые брови ее почти сошлись на переносице, и произнесла глухо, пряча взгляд, затуманенный слезами:

— Ты спас мне жизнь, Керим-ага, и я всей душой благодарна тебе за это. Мне жаль, что я не могу позвать тебя в дом моего дяди и приемного отца, как кунака-гостя, и отблагодарить тебя, как следует… Ведь ты не придешь… А денег у меня нет с собой…

— Денег я не возьму от тебя, княжна; у Керима и без тебя много желтых туманов,[1] драгоценного оружия с золотыми насечками… Его сакля полная чаша… ему ничего не надо, а если он пожелает, его верные слуги и друзья добудут ему сколько угодно богатства… Но отказываться от гостеприимства не позволил Пророк. Я приду в твой дом. Жди меня, княжна.

И снова он усмехнулся лукаво и дерзко.

Потом, наклонившись к девочке, заботливо предложил:

— Если рука твоя еще болит, — проведи ночь в этой пещере. Мои друзья и я будем охранять твой покой; если же ты в состоянии ехать в Гори, на моем коне, я довезу тебя до твоего дома…

— Но тебя могут увидеть и…

Нина вздрогнула при одной мысли о том, что могло ожидать ее спасителя в Гори.

— Полно, дитя! Ноги Керима-бека-Джемала могут сравняться в скорости разве лишь с ногами горного тура, а зоркие очи его издалека видят опасность… Садись на моего коня, княжна. Я отвезу тебя в твой дом.

— На твоего коня? А где же мой конь? Мой Смелый? — встревоженно спросила Нина.

— Твой конь менее счастлив, нежели ты сама. Он лежит мертвый на дне ущелья. Вы упали с ним с высокого откоса, княжна, и не запутайся ты в кусте архани, — тебя постигла бы участь твоего коня — ты бы разбилась вдребезги.

Нина вздрогнула и побледнела.

Она была на краю гибели и почти не сознавала этого. А ее конь, ее бедный конь погиб.

Спазмы сжали ей горло… Слезы обожгли глаза.

— Бедный Смелый! Бедный товарищ! — произнесла она тихо.

Она подняла руку к глазам, на которых выступили слезы, и тихо вскрикнула. Рука болела и ныла нестерпимо. Со стоном она упала на бурку.

Стараясь скрыть слезы, вызванные и горем, и болью, Нина произнесла с заметным усилием:

— Мне необходимо в Гори… Домой скорее… Там ждут… Беспокоятся… и потом, рука… ах, как болит рука!..

— Через полчаса ты будешь дома! — решительно пообещал Керим.

Быстро взнуздав и оседлав свою лошадь, он помог Нине подняться и бережно усадил девушку в седло.

Сумбат-Магома и Ахмет в почтительном молчании помогали своему господину. В глазах обоих душманов сквозило непритворное недоумение. Впервые, вопреки обычаю, Керим выпускал из своих рук богатую добычу, не взяв даже самого маленького пешкеша (дара, выкупа). Они, однако, успокоились, вспомнив, что в их руках остаются нарядное шитое шелками и золотом седло с мертвой лошади и дорогая попона. Но Керим-ага точно угадал их мысли. Его взгляд упал на Сумбата, который не успел еще спрятать своей добычи, и он коротко приказал:

— Отдай седло его хозяйке!

— Нет, нет! Оставьте его у себя! Прошу тебя, Керим, — горячо возразила Нина, — пусть это будет память обо мне…

— От подарков отказываться не смею по обычаю лезгинского племени, — важно произнес молодой горец, — но и сам не хочу оставаться в долгу. Возьми взамен, княжна, вот эту вещь.

Выхватив из-за пояса небольшой дагестанский кинжальчик с богатой насечкой, усыпанный драгоценными камнями, Керим передал его девочке.

— Пусть это утешит тебя хоть отчасти за потерю коня! — добавил он ласково.

Нина вспыхнула от удовольствия. Кинжал храбреца Керима! Того самого Керима, слава о смелости которого гремела по всей Карталинии, того Керима, которого воображение рисовало героем, имя которого втайне восхищало ее…

Если потеря Смелого была для Нины тяжелым ударом, то подарок Керима, этого бесстрашнейшего из душманов, этого рыцаря гор, конечно, немного утешил княжну в ее печали. Она дружески простилась с товарищами своего спасителя, такими же душманами, как и Керим, и, подсаженная ими на его коня, выехала из пещеры. Молодой горец поместился позади нее, в широком седле.

Гроза давно миновала… Последние раскаты грома замолкли. Темная кавказская ночь заволокла горы… Яркая, горящая и светлая, как солнце, звезда Ориона засветилась высоко на восточном небе…

Керим сказал правду. Не прошло и получаса, как они были в предместье Гори.

У самого дома князя Джаваха молодой душман опустил свою спутницу на землю и, шепнув ей еще раз: «А ты все-таки жди меня в гости, княжна!» — быстро повернул коня и скрылся из виду.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

СРЕДИ ГОР, ДОЛИН И УЩЕЛИЙ

Глава первая

ПЕРЕПОЛОХ. СЧАСТЛИВА ЛИ НИНА?

Она вернулась!

— Она здесь!

— Отец! Отец! Она вернулась!

— Где она? Нина! Сердце мое! Где ты?

Я иду по чинаровой аллее, или нет, я не иду даже, а точно какая-то сила несет меня… В доме огни… Весь дом освещен. Меня ждали… Обо мне тревожились… Вот огни ближе… Кто-то выбежал на крыльцо… Кто-то стремится навстречу по чинаровой аллее… Что-то белое, воздушное… точно легкое видение или греза…

— Люда! Ты?

— Нина! Нина! Любимая! Кто же пугает так? Нина! Господь с тобой, девочка! Что ты сделала с нами! Отец…

— Что с ним, Бога ради? Да говори же, Люда!

— О, он беспокоился. Ужасно!

— Бедный отец! Беги к нему, Люда, скажи ему, что я жива, здорова!

— Идем вместе! Скорее! Скорее, Нина!

Она обнимает меня за плечи, берет за руку…

— О!..

Я не в силах сдержать этот стон. О, как мучительно ломит руку… Точно все кости сломаны вдребезги. О! Какая безумная боль!..

— Что с тобой, Нина, сердце мое?

Глаза Люды, огромные и горящие в темноте, как алмазы, полны ужаса.

— Ничего! Ничего! Успокойся! Просто вывихнула немного руку — и только.

вернуться

1

Туманы — золотые монеты.

3
Перейти на страницу:
Мир литературы