Выбери любимый жанр

Гюро - Вестли Анне Катарина - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

- А в поезде мы с мальчиком познакомились очень быстро, - сказала Гюро. - Я на него ни капли не рассердилась, хотя и скорчила ему свою самую противную рожу.

Потом они уселись на мамину кровать и стали играть в лото.

- Как будто мы с тобой играем в лесу на полянке, - сказала Гюро.

- Да, и как будто нам очень весело и хорошо, - подхватила мама.

- Весело и хорошо нам с тобой не как будто, а на самом деле, - поправила её Гюро.

ТЮЛИНЬКА

Когда утром Гюро проснулась, оказалось, что она лежит уже не у мамы в постели, а на маленьком диванчике, который всю ночь притворялся, будто он тоже настоящая кровать. Мама встала рано. Она уже успела побывать в магазине и принесла домой хлеб, молоко, масло, сыр, несколько газет и карту города.

- Я хочу прочитать в газетах объявления насчёт работы, - сказала она. - А карта поможет нам добраться в любой уголок города.

- Лучше бы мы остались в Гампетреффе, - сказала Гюро. - Там у нас был такой красивый дом.

- Я ведь тебе объясняла, Гюро, - г сказала мама, - что мы заняли много-много денег, чтобы купить этот дом. А когда папа заболел, нам стало нечем платить и пришлось его продать.

- Там у меня был гараж для велосипеда, а здесь нет даже и велосипеда, - вздохнула Гюро.

- Ну и что, - сказала мама. - Твой велосипед хранится на складе вместе с другими вещами. Придёт время - и он снова вернётся к тебе. Тем более, сейчас зима и кататься на велосипеде всё равно нельзя.

- В том доме с нами был папа, а здесь его нет, - сказала Гюро.

- Это правда, - вздохнула мама. - Но раз мы его любим, значит, он с нами, хотя его больше нет в живых. Папа очень хотел, чтобы мы с тобой были друзьями и всегда помогали друг другу. Вот и помоги мне, скажи: с какой работы мне следует начать?

- Тебе следовало работать в Гампетреффе, тогда бы мы не уехали оттуда, - ответила Гюро. - Почему ты не могла ходить по домам и помогать, кому нужно, как тётя, у которой были Золотые Руки? Она всегда брала с собой ЛиллеБьёрна, а ты могла бы брать меня.

- Гампетрефф - маленький посёлок, - сказала мама, - там достаточно одной тёти Золотые Руки. Не могла же я отнимать у неё работу. Ты вот мне скажи, что я умею делать лучше всего?

Гюро задумалась.

- Лучше всего ты умеешь мастерить мебель, красить стены и вбивать в них крючки, - сказала она наконец.

- Это верно, такая работа мне по душе, - призналась мама, - но здесь мне придётся заниматься чем-нибудь другим. Скорей всего, я наймусь вести у кого-нибудь хозяйство, чтобы нам с тобой дали комнату.

- Ну что ж, - сказала Гюро, - ты хорошо моешь полы, особенно если рассердишься. А когда тебе грустно, ты любишь печь хлеб.

- Я вижу, ты знаешь обо мне больше, чем я сама, - засмеялась мама. - И насчёт хлеба ты не ошиблась. Когда на душе невесело, очень полезно месить тесто, только боюсь, что здесь, в пансионате, это мне не удастся, хотя мне и разрешили отдельно готовить для нас с тобой еду, после тоге как все жильцы отобедают и посуда будет перемыта. Так что мы с тобой не пропадём, а сейчас собирайся, пойдём знакомиться с городом!

Они вышли на улицу. Гюро казалось странным, что люди проходят мимо друг друга, не здороваясь и не останавливаясь поболтать, как это делают в Гампетреффе. Зато городские сады и парки пришлись ей по душе. Мама ловко находила по карте один парк за другим. Вот где можно было побегать вволю! К тому же в парках не было уличного шума и не нужно было поминутно оглядываться на машины.

Правда, там не было и красивых нарядных витрин. Гюро с мамой долго гуляли по городу. И когда Гюро вспомнила о пансионате, ей очень захотелось вернуться туда, ведь теперь он был ей вроде дома. Конечно, лучше было бы вернуться в Гампетрефф, в их маленький домик, но Гампетрефф был далеко, и вернуться туда было невозможно. А вот пансионат был близко, и там - маленький диванчик, на котором она спала ночью, и окно, в которое можно смотреть на автомобили, не боясь, что они тебя задавят. Смотреть в окно совершенно безопасно. А длинный-предлинный коридор! Конечно, в башмаках там бегать нельзя, это мешает жильцам, которые любят поспать после обеда или до него. Но если пробежаться по коридору в одних чулках… да, да, она пролетит там, словно ветер, и никто ничего не услышит.

Уборная находилась в отдельном маленьком коридорчике. Вчера вечером и сегодня утром её туда провожала мама. Но после прогулки Гюро решила пойти туда одна. Ей было любопытно, будет ли там занято. Вдруг ей придётся подождать в коридоре? А может, наоборот, кто-нибудь подёргает за ручку, когда она будет внутри?

Однако ничего такого интересного не случилось. Гюро вышла из уборной в маленький коридорчик, там было пусто.

Большой коридор тоже был пуст. На цыпочках, чтобы не шуметь, Гюро побежала к себе.

Только на другое утро, когда мама пошла звонить по объявлению насчёт работы, Гюро осмелилась пробежать по коридору так, как ей хотелось. Конечно, дома она бегала гораздо, быстрее, там её ноги почти не касались земли, а волосы развевались по ветру, но и здесь она бежала довольно быстро. Добежав до конца коридора, она повернула обратно.

Неожиданно она заметила, что одна из дверей чуть-чуть приоткрыта. Гюро остановилась, она уже собиралась на цыпочках проскользнуть мимо, как услыхала странные, но знакомые звуки. За дверью кто-то плакал.

- Ну, Тюлинька, перестань же, возьми себя наконец в руки, - всхлипывая, бормотали за дверью.

Тюлинька? Неужели там за дверью плачет маленькая девочка, которую кто-то утешает?

Гюро не удержалась и вошла в комнату. Там сидела пожилая женщина, она была совершенно одна и очень удивилась, увидев Гюро.

Гюро - pic_5.jpg

- Ты простудилась? - быстро спросила Гюро. Теперь она знала, что взрослые любят так говорить, когда не хотят, чтобы кто-нибудь заметил, что они плачут.

- Да, - сказала женщина, - то есть нет. Конечно, дружок, я могла бы сказать тебе, что простужена, но ведь это была бы неправда. Нет, я не простужена, просто я плачу от собственной глупости и оттого, что на свете всё так сложно.

- Разве старым тоже бывает грустно? - удивилась Гюро.

- В том-то и дело, что бывает, - ответила женщина. - Хочешь, я расскажу тебе, почему мне грустно? Во-первых, потому, что я вышла на пенсию. Вчера я последний день работала у себя на Телеграфе. Мне подарили цветы, вазу и часы. Сегодня мне уже не надо идти на работу, а это очень грустно. И во-вторых, меня пугает предстоящий переезд.

В этом пансионате я прожила тридцать лет, но теперь мне это уже не по средствам, и я должна переехать в маленькую квартирку, в дом, где я не знаю ни души. И ещё надо упаковывать вещи, сегодня привезут ящики…

- А где же твоя Тюлинька? - спросила наконец Гюро.

- Тюлинька? - удивилась женщина. - Так ведь это я и есть.

- Не может быть, - сказала Гюро. - Тюлиньками зовут только маленьких девочек, а ты уже взрослая.

- Правильно. Меня звали Тюлинькой, когда я была маленькая, и все привыкли к этому имени, - объяснила женщина. - Даже на Телеграфе меня все звали Тю линькой.

Видишь, на вазе так и написано: "Нашей Тюлиньке от её товарищей по работе".

- Если тебе грустно, приходи вечером играть с нами в лото, мама уже достала пробку, - предложила ей Гюро. - А потом мы с мамой поможем тебе уложить вещи. Мы очень хорошо умеем паковать вещи, только что мы делали это дома.

- Вы меня спасёте! - воскликнула Тюлинька.

- А сейчас мне пора, мы идём искать работу, - сказала Гюро.

- Беги, мой дружочек. Мы ещё с тобой увидимся, - сказала Тюлинька.

- Мне жалко, что ты собираешься уезжать отсюда, - призналась Гюро. - Ведь я никого здесь не знаю, кроме тебя.

- Может, ты приедешь ко мне в гости на новую квартиру? - спросила Тюлинька. - Боюсь, что мне там будет очень одиноко.

3
Перейти на страницу:

Вы читаете книгу


Вестли Анне Катарина - Гюро Гюро
Мир литературы